— Приятного аппетита, — криво улыбнулся хозяин и поднял глаза на Берингара. — Отлучались?
— Искали? — в тон ему ответил Берингар.
— Да, хотелось обсудить пару вопросов. Понимаете ли, ваши люди так умаялись, что уснули ещё до ужина, и разговора не вышло.
— Вы были так любезны, что поддержали их крепкий сон самыми гостеприимными чарами, — отметил Берингар. Арман вытянул шею, чтобы видеть лица говорящих, и понял, что не зря: сейчас что-то будет. — Очень жаль, что вы не нашли нас. Насылать дурной сон гораздо проще, когда смотришь жертве в лицо.
— Не понимаю, о чём вы, — криво ухмыльнулся Никлас. Во дворе позади него маячили парни с вилами самого беззаботного вида. Что вилы, что парни…
— Хорошо, что не понимаете, — заверил его следопыт. — Возможно, в этом ваше счастье. Но, кажется, вчера вы меня отлично поняли и даже согласились.
— Вот ведь баран упёртый! — не выдержал старик и снова сплюнул. — Сколько можно повторять, не буду я ничего про нас выбалтывать! Так хорошо жили, послав к лешему этих треклятых старейшин, и тут опять поминать! Вам, что ли, словами непонятно? Не умеете принимать отказы, да? Ну так я делом… сколько б вы домов ни обошли, вам больше ни одна самая замшелая старуха двери не откроет. — Никлас сдержанно бесновался, Берингар терпеливо слушал. Видимо, это и довело хозяина до ручки, и его лицо побелело от гнева. — Терпеть не могу таких, как вы… упрямы, назойливы, что твои мухи, и ради чего? Сразу видно солдатова сынка! Есть приказ — надо выполнять, а зачем, а кому это нужно?! Вбили в одну голову какую-то светлую надежду, и пошло-поехало. Нет, любезный, со мной это не сработает. Я тоже упрям! И рожа твоя каменная меня не запугает!
Берингар пожал плечами, не перебивая, и подождал, пока старик наберёт ещё воздуха. Арман почувствовал, что у него самого кулаки чешутся, и обернулся на остальных: что Милош, что девчонки — все трое побледнели и кто с возмущением, кто с обидой смотрели на Никласа. Им уже доводилось сталкиваться с неприятием книги, самой идеи, с неверием в пророчество, с попытками отравления и просто нерадушным приёмом, не говоря уж о прекратившихся преследованиях вооружённых людей. По-настоящему мерзко стало лишь сейчас.
— Именно так! — Никлас возобновил свою речь, тыча пальцем в грудь Берингара. Тот не отступил, хотя даже у Армана возникло желание отодвинуться, а после тщательно вымыться в реке. — Раз вы такие стойкие солдатики, так уж и быть, проваливайте на все четыре стороны, можете даже в книжку свою что-то записать, но от жителей — ни-ни. Мы ничегошеньки не скажем, ни одного секрета не выдадим, хотите — пишите по памяти, от нас не услышите ни слова. Думал я вас запереть, но ведь с ума сведёте, ненормальные, — прошипел он. — В самом деле, сведёте с ума! Или явятся за вами другие такие же фанатики… передайте своим старейшинам, что клал я на них и класть буду, у нас своя община, своё сообщество! И никаких дурных пророчеств! Может, вы свою магию просрёте, благо с людьми якшаетесь, мы — нет!
— Грубо, — заметил Берингар. — Сдерживайтесь при женщинах. Что касается успеха закрытой общины, в перспективе он весьма сомнителен: вам рано или поздно грозит вырождение, с магией или без.
— Да тебя вообще ничем не пробрать! Глыба ты каменная, придурок, солдафон…
Сбросив маску обманщика, хозяин Никлас опять превратился в обычного склочного старика, который поносил всех подряд. Правда, он нацелился конкретно на Берингара, и группе пришлось не менее пяти минут выслушивать огромное количество разнообразных гадостей, которые были адресованы непосредственно их лидеру. Тот молча слушал, а на лицах остальных, особенно Милоша и Адель, проступал гнев попеременно со стыдом: как ни крути, они довольно часто шутили про доходящую до абсурда холодность Берингара и его способность кого угодно загнать в гроб своими долгими речами. Одно дело — самим и в шутку, и совсем другое…
— Он меня достал, — почти одновременно сказали Адель и Милош и встали. Арман шикнул на них; сели. Лаура на всякий случай придвинулась поближе к писарю — наместник пугал её. Арман понял, что она видела своего дедушку во сне примерно таким.
— Хватит, — очень спокойно велел Берингар. Замолчали почему-то все; хозяин тяжело дышал. — Я вас услышал.
— Это ненормально, — повторил Никлас, сплёвывая. — Совсем… отмороженный… людей такими не делают… Монстров выращивает ваша прусская армия!