***
В городе пришлось разделиться. Берингар шёл впереди, поскольку знал дорогу, за ним тянулись Лаура и Арман, успешно изображавшие то ли влюблённую парочку, то ли соскучившихся родственников. Милош и Адель ползли последними, ведя под руки своего «ослабевшего после болезни дядюшку». Раньше им редко приходилось прибегать к подобным легендам, раньше они привлекали меньше нежелательного внимания… Да и люди в большом городе оказались слишком любопытны.
С тех улиц, по которым они шли, река не была видна, но ощущалась: периодически свежий ветерок с севера приносил птичьи крики и перебивал стойкую вонь конского пота и навоза. Строгие фахверковые здания вгоняли Милоша в тоску, хуже были только однообразные вывески на них, но он не мог не оценить, как скоро город оправился от Наполеона. Тот был здесь всего два или три дня, но вместе со всеми врагами и союзниками набедокурил знатно.
— А потом они отошли в Теплице, — Милош беззаботно вещал всё, что знал, двум самым удобным слушателям в мире. Откровенно говоря, они и не слушали. — Бедный Теплице, вечно ему достаётся. [1]
— Это где чулки шьют? — рассеянно уточнила Адель, которую не трогала ни новейшая история, ни горькая вонь от снадобья против ожогов на собственных запястьях.
— Ага. Мама только их и носит.
— Прекрасно, рада за неё… Ты не прослушал, долго нам идти?
— Это где-то в центре, — припомнил Милош. — Последняя местная ясновидица, к которой обращаются люди. Никаких тебе уютных лачужек с черепами, сплошная бюрократия!
На подходе к Гроссер Гартен он иссяк, и бесполезные исторические сведения прекратились. Парк казался огромным: он и был таковым, учитывая своё прошлое в виде охотничьих угодий. Широкие аллеи, со всех сторон усаженные деревьями, стремились к сердцу парка — отреставрированному дворцу. Здесь было приятно погулять, но мрачные физиономии Армана и Берингара не способствовали развлечениям. Поделились пополам, оставили их ждать и ушли куда-то, объяснив, что для поиска одного человека надо сначала найти другого.
— Милош, я хотела тебя спросить, — выпалила Адель, едва остальные скрылись из поля зрения. — Если будешь смеяться — отрежу уши. Как… как ведут себя влюблённые мужчины? Нормальные.
— Так влюблённые или нормальные? — хохотнул Милош. — Уши не трогай, я не над тобой. Вообще-то, зависит от мужчины, это не только вы у нас нежные и разнообразные организмы… верно говорю, господин писарь?
— Кончай дурачиться, — велела Адель. Милош возразил:
— Всего лишь готовлюсь. Я же не знаю, что ты хочешь услышать. Ну… влюблённый мужчина чаще всего делает глупости или безумства, иногда это одно и то же. Скажем, что-то неожиданное или противоречащее привычкам, чтобы оценила прекрасная дама. Последнее не обязательно — всё равно сделает.
— Угу, — пробормотала Адель. — Допустим.
— Заботится о своей пассии, — протянул Милош и постарался сделать свои намёки чуть потоньше: — Вот когда мы только гуляли с Эвой, она как-то подвернула ногу, и я пронёс её до дома через полгорода. Потом, правда, оказалось, что мы могли доехать, но мне это в голову не пришло, дурак потому что. Ну и хотелось как-то, гм, прикоснуться к святыне.
— Вам бы только прикоснуться, одно на уме…
— Это у тебя что-то не то на уме, — возмутился Милош. — Поменьше агрессии, милая моя. Если тебе попадались исключительно козлы, не значит, что среди козлов не найдётся хотя бы одного рыцаря.
Он понял, что выражается словами бабушки, и старательно закашлялся, чтобы не смеяться. Поняли бы неправильно.
— А ты у нас, получается, первостатейный рыцарь? — ехидно спросила ведьма. — Так и вижу…
— Иногда, — скромно ответил Милош. — Я ответил на вопрос?
— Наверное… — Адель даже не подозревала, как легко всё читается по её лицу. — Другой вопрос… как ведёт себя влюблённая женщина? Не смейся.
— Это и не смешно, что ты этого не знаешь, — отозвался Милош. — Не расстраивайся, ты заметишь. Некоторые вещи можно только почувствовать. И минутку, почему ты об этом тоже спрашиваешь меня?!
— Кого ещё-то? — искренне удивилась Адель и с облегчением добавила: — О, возвращаются. Если ты хоть кому-нибудь скажешь…
— Душа моя, я в состоянии понять угрозу с первого раза.
Не говоря уж о том, подумал Милош, что он и так размышлял, как бы поудачнее сдвинуть дело с мёртвой точки. Которое, конечно же, ни разу не было его делом.