— А что будет на дне? — поинтересовался Милош. После паузы он тихо протянул «а» и замолчал.
Первую часть пути полукарета-полуколяска с частично открытым верхом проделала спокойно: Берингар соответствовал представлению о среднестатистическом дрезденском страже порядка ровно настолько, что с ним здоровались «коллеги» и пропускали дальше, не задумываясь. Арман понукал лошадей и старался не думать о том, что каждый подскок их транспортного средства отдаётся в костях тех, кто в нём лежит. Адель относительно повезло — она уместилась в полом пространстве под сиденьем, устроив себе гнездо из тряпья.
— Как в гробу, — заметила сестра, прежде чем за ней закрыли «крышку».
— Пожалуйста, не шути так, — ответил Берингар и опустил длинное сиденье. Удивительно дырявое, оно как нельзя лучше подходило для того, чтобы сыграть в вампира и не задохнуться.
Сверху, как вишенка на торте, пристроился господин писарь.
Милош страдал, но не возражал, потому что не видел иного выхода и считал себя в чём-то виноватым. Ему пришлось забраться в тёмный мешок и лечь в ногах у пассажиров. Заботливая Лаура не находила себе места, пытаясь сделать так, чтобы он там не разбил себе лоб, но помогло ли это, Арман не знал.
Они подъезжали к городской заставе, которую в прошлый раз прошли без труда, присоединившись к большому семейству в их пути на ярмарку. Берингар вполголоса рассказывал, что произошло вчера. Лаура сидела спиной к своим возницам и слушала, затаив дыхание, а Арман пару раз едва не выпустил поводья.
— Что именно она сказала? — настойчиво спросил он, глядя не на собеседника, а по сторонам из-под козырька. — Всё-таки она умирала, вряд ли её речь была сильно осмысленной…
— Тем не менее, она как будто узнала меня и уверенно ответила на поставленный вопрос. По её словам, все нападения были организованы моим отцом. Те, первые, с зачарованными людьми — пробные, затем — всерьёз.
— Это бессмысленно, — покачал головой Арман. Ему не хотелось верить, с другой стороны, были и подозрения. — Я не вижу достойных причин, хотя мы не сказать чтобы знакомы близко…
— Мы можем гадать до бесконечности, но это, как ты выразился, тоже бессмысленно. Пожалуйста, не будем пока об этом говорить, — Бер отвлёкся на то, чтобы переброситься парой фраз с очередным патрульным. В этот раз пришлось предъявить им Лауру. Лаура, только что выслушавшая колдовские новости, была достаточно убедительна, чтобы их отпустили восвояси провожать богатенькую девицу, попавшую в беду. Каретой никто не интересовался. — Дело в том, что отсюда правды всё равно не узнать. Вернёмся и всё выясним.
Арман понял, что ему не хочется это обсуждать, и промолчал, но вереница мыслей в голове становилась всё мрачнее. Выясним — это значит «спросим в лоб»? Если их враг — действительно Юрген, он не ответит на такой вопрос. Или по-тихому избавится от всех свидетелей… Арман совсем мало знал этого человека, но с трудом представлял его в этой роли. С другой стороны… он вспомнил, как перевоплощался в Юргена Клозе на глазах старейшин и других молодых кандидатов. Этот человек был внешне спокоен и уравновешен, он мог таить скрытые мотивы, а мог и не таить их. Юрген казался не таким холодным, как Берингар, но именно поэтому он выглядел способным если не на подлость, то на неожиданные повороты. Одна деталь царапала память Армана: когда он распознал её в куче других ненужных подробностей, стало зябко и неприятно.
— Добрый день, господа. Вы позволите?
Он внутренне вздрогнул и приготовился к досмотру. Здесь, в настоящем, карету окружили несколько служащих сразу. Они не лезли внутрь, только разглядывали внимательно Лауру и писаря. К счастью, последний дремал: у внимательных людей могли возникнуть обоснованные вопросы к его внешнему виду. Тот же пастор, подумал Арман, вполне мог бы поймать их на лжи — и очень хорошо, что его отвлекли другие дела.
— Что произошло, офицер?
Человек, который обращался к Берингару, Арману не понравился, только одно радовало — он явно стоял на посту довольно долго и уже устал. Легенда, на ходу обросшая новыми деталями, показалась ему убедительной, а затея обыскивать очевидно едущих по делу людей, когда на въезде — толпа, а на выезде — потенциальные убийцы, бесполезной.
Тем не менее, оставить без внимания экипаж он не мог. Арман слез со своего места и вызвался помочь. Вялый обыск ничем не грозил надёжно спрятанной Адель, но Милош был в опасности.
Арман намеренно подвёл полицейского к дверце с той стороны, где должны были быть ноги, и лениво поворошил содержимое мешка. Они напихали кучу женской одежды для мягкости, ну и заодно для того, чтобы выдать эту самую кучу за покупки Лауры.