— Нет, нет, — пробормотал Роберт Хартманн, словно очнувшись. Он немного поморгал и остановил свой взгляд на этой могучей, рослой ведьме, которая даже за столом возвышалась над многими из них. — Благодарю, Чайома, но не стоит… Старейшины говорят правду, это так. То, что погиб мой сын, ничего не меняет для… для нашего дела, я знаю, он бы тоже всё понял.
Чайома едва заметно качнула головой, выражая несогласие, и не ответила. Она всегда была скупа на жесты и на слова, но если уж говорила, то по делу. В такт её движению сухо стукнули друг о друга деревянные бусы.
— Что было дальше, господа?
— Дальше вражеский отряд (их личности до сих пор не установлены, похоже, у магов был умный покровитель) столкнулся лоб в лоб с нашим. Благодаря навыкам и опыту Берингара Клозе, а также поддержке местной ясновидящей Эльзы фон Беккенбауэр, они смогли уберечь книгу, господина писаря и, собственно, себя, — старейшина откашлялся. — Я возьму на себя смелость не читать доклад целиком, в общем, вкратце — они убили всех троих, а потом успешно скрылись от людской полиции. Следующий наш вопрос…
— Минуточку, — снова вмешалась мадам дю Белле. — Как это — вы не будете читать? Потрудитесь, пожалуйста. Вдруг там что-то важное для всех, мы по старинке отложим, а потом снова кто-нибудь… подавится вишней.
Хольцер хмыкнул, сэр Дерби кашлянул, Чайома неодобрительно загудела. Пан Росицкий удивился, с чего это Вивиан пробило шутки шутить, он догадался позже — суровая госпожа посол пыталась развеселить своего давнего друга. Вышло непонятно и неуместно, а Хартманн, кажется, даже не заметил.
— Ну ладно, — буркнул другой старейшина. На внешний вид они отличались только длиной и густотой бороды. — Я, конечно, не одобряю, но так тому и быть. Раз это желание большинства…
И они принялись читать, громко и вслух. Пан Росицкий уже не мог не улыбаться, хоть ему и было неловко — он слушал хитросплетение сложных, порой незнакомых, но определённо очень умных слов, и повторял их про себя голосом Берингара. Он видел этого молодого человека не очень много раз, но есть в жизни вещи, оставляющие впечатление до самой, с вашего позволения, смерти.
— «…и вышеупомянутая операция была проведена незамедлительно, как того требовали обстоятельства», — запинаясь, читал пожилой колдун. — «В связи с тем, что человеческие, магические и временные ре… ре… ресурсы были ограничены, я взял на себя смелость в очередной раз… раздроб…» Да чтоб тебя! «Раздробить наши силы и перераспределить их для наиточнейшего выполнения поставленной задачи…» Какой задачи? Какой, я вас спрашиваю, задачи?! Не склеить копыта? Я уже забыл, с чего он начал!
Тут уже захихикали многие. Пан Росицкий поискал глазами Юргена Клозе и увидел, что тот старательно прячет улыбку.
— Прошу прощения за причинённые вашему языку неудобства, — мягко сказал Юрген и отобрал бумагу. — Боюсь, в детстве у моего сына было слишком много книг. Это моя вина… Если хотите, я прочитаю быстрее.
— Не надо! — взмолились все. — Мы поняли, можно не вдаваться в подробности…
— И не нужно, — вполголоса заметила Чайома. Пан Росицкий понял, что она обращается к нему, и склонил голову набок. — Они рассеянные сегодня, как и всегда, наподобие праха на ветру. Нас, очевидно, может слушать тот, кто виновен в смертях многих.
— Правда, правда, — покивал пан Росицкий. — Спасибо за доверие, хотя, каюсь, я тоже не подумал об этом.
— Тебе я верю, твой сын — там.
— У Клозе и Хольцера тоже…
Чайома поглядела на них обоих и медленно покачала головой. Крупные бусины совершили перекат в противоположную сторону.
— A им — не верю, но дело это не моё. Общее оно.
Кто-то из многоопытных ведьм уловил витающую в воздухе мысль Чайомы и вынес её на всеобщее обсуждение — мысль о том, что среди них мог затесаться предатель. На это верховные маги и послы среагировали вяло: на их веку было уже столько предателей самого разного сорта, что, казалось, их уже ничем не удивить. Пан Росицкий невольно задумался, почему их жизнь ничему не учит, но вовремя спохватился: маги ведь. Когда ты способен менять день на ночь по щелчку пальцев, поневоле чувствуешь себя самым лучшим. Несмотря на то, что твой товарищ рушит мосты хлопком ладоней…
— Всё-таки я озвучу, — настаивал Юрген Клозе. — Спасибо. Здесь сказано, что есть новости по поводу противостоящих нам людей, но это требует личного разговора и выяснения обстоятельств.