В этот раз Берингар немного помолчал, и, хотя внешне ничего не изменилось, Адель подумала с невыразимой тоской, насколько ему сейчас должно быть тяжело. Остальные тоже подавленно молчали, зная, что услышат.
— Согласно её словам, это Юрген Клозе.
Повисла тишина, затем её, будто ножом, разрезали тихие возгласы и громкие вздохи. Адель впилась глазами в Юргена, надеясь, подобно Хольцеру, услышать «да» или «нет», но это было невозможно. Юрген ничего не сказал и не пошевелился, только перенёс вес на здоровую ногу, он часто так делал. Понять что-то по его лицу было невозможно.
Зато лица окружающих оказались более чем красноречивы, и они напугали Адель. Сначала многие, почти все, кто был в зале и окружал Юргена, возмущённо загудели, замотали головами, посмотрели на него с сочувствием, а на Берингара — с негодованием, мол, как ему не стыдно, вот молодёжь пошла. А затем на толпу словно снизошло какое-то озарение, и люди, один за другим и одна за другой, стали опускать головы, отворачиваться, недоверчиво шептаться; их выражения менялись стремительно и по цепочке, словно кто-то пустил круговую порчу.
Они все проходили тот же круг сомнений, который в своё время прошёл Арман: сильный маг, доступ к чарам писаря, причастен к книге, скрытен, военный.
— Вы отдаёте себе отчёт в том, что говорите? — с некоторым волнением спросила пожилая ведьма. Адель помнила её — эта женщина была в составе комиссии, тогда, когда всё начиналось.
— Да, — ответил Берингар. Он всё ещё оставался невозмутим, несмотря на реакцию толпы. — Вы должны понимать, что это не прямое обвинение. Мой долг — донести его до присутствующих… Я не имею права утаивать эти сведения, что бы они ни значили.
— Это так, — отозвался Юрген, и вокруг него образовалось пустое пространство. Маги прыснули в стороны, но продолжали наблюдать. — Всё верно. Я надеюсь, никто не скажет, что мой сын не выполнил свой долг… и что поступил неправильно по отношению ко мне.
Смысла этих слов никто не понял. Адель подобралась: ждать становилось невыносимо. Скажет он что-нибудь или нет?! Медленно обведя взглядом всех, кто попался ему на глаза, Юрген заговорил:
— Мне понятны ваши опасения, дамы и господа. Это объяснимо. Поскольку нам до сих пор не удалось найти врага, это обвинение — первое, и никто из нас не вправе его игнорировать. Что ж… — он рассеянно одёрнул мундир. — Разумеется, я говорю за себя «нет», но мне лучше других известно, что у нас нет доказательств. У меня нет доказательств собственной невиновности, и, пока вы их не обнаружите, вы будете действовать согласно протоколу, что бы я ни говорил… Это правильно, господа. Действуйте.
— Вы признаёте себя… — ведьма поперхнулась. — Вы признаёте себя виновным, герр Клозе?
— Я признаю себя обвиняемым, — твёрдо сказал Юрген, — и с нетерпением жду полноценного разбирательства. До тех пор моя судьба в ваших руках.
Адель с трепетом наблюдала за сценой ареста: у него забрали оружие, часы и хлыст… Суть происходящего не сразу дошла до неё. Юрген чётко дал понять, что это был не он, но без доказательств, без других подозреваемых он оставался единственным. Ему нечего противопоставить этому обвинению, а маги, напуганные несколькими убийствами, не могут принять на веру его простое «нет». И он это знает, и не хочет затягивать сцену… Адель судорожно вздохнула и, пользуясь широтой кафедры и рассеянностью всеобщего внимания, подошла к Берингару. Всё, что она могла, это взять его за руку. Берингар не отрывал глаз от того же ареста и казался, как прежде, совершенно каменным, но Адель почувствовала, как крепко сжали её пальцы в ответ. До синяка.
— И это всё? — пробормотал Милош, стоящий рядом. — Они так это оставят? Не будут искать других подозреваемых, пока не отцепятся от него? Не может быть.
— С них станется, — хмуро заметил Арман. Если бы он опустил глаза, он бы заметил это тайное рукопожатие, но он так же, как и все, был поглощён происходящим в зале. — Бер, мы можем что-нибудь сделать?
— Нет, всё уже сделано, — спокойно ответил тот. Правда, на этот раз его спокойствием никто не обманулся. — Отец дал понять, что это не он, и это хорошо… Многие готовы его обвинить, и это тоже на руку. Возможно, во время ареста отца тот, кто противостоит нам на самом деле, расслабится и совершит ошибку.
— Мы будем искать? — осведомился Милош. Берингар не ответил — в этот момент Юргена приготовились уводить, и он быстро соскочил со ступенек, направляясь туда. Адель, не думая, побежала следом. Её кто-то окликнул, но она даже не обернулась.
Конвой собрался серьёзный, но почему-то их пропустили. Адель почувствовала себя лишней, только когда они замерли втроём в кольце призванных боевых магов: у Юргена были скованы руки, но он улыбнулся и, ничуть не удивлённый, посмотрел на Адель, потом — на сына.