К счастью, они не в башне, подумал Арман, когда они с Милошем бежали вперёд по коридору и вниз по лестнице, расталкивая руками любопытных. Второй этаж, не так уж плохо… И хорошо, что не со стороны реки — никому не захлебнуться… По пути Арман краем глаза замечал знакомые и незнакомые лица. Лаура казалась потрясённой, хотя она всё знала. Тётки Лауры сочились умилением. Лицо Вивиан дю Белле было ледяным — она не принимала сторону Хольцера открыто, но явно не одобряла Адель ни в каком виде. Некоторые старейшины опускали глаза в пол.
Среди стайки ведьм, стоящих чуть поодаль, увидел Арман и тех, с кем они встречались во время своего долгого путешествия. Пани Хелены здесь, конечно, не было, но он был бы счастлив увидеть её сейчас. В толпе мелькнуло любопытное лицо часовщика Стефана, если это, конечно, был он, а не просто похожий человек. Арман с Милошем пролетели мимо послов: пан Росицкий что-то крикнул им вслед, не разобрали, его поддержал щуплый чопорный англичанин. Рядом стояла высокая смуглая женщина, словно выпавшая из реальности и зрящая поверх всех и каждого, и растерянный Хартманн — для человека, недавно лишившегося сына, он держался хорошо, но ему явно было всё равно, что тут происходит. Арману стало его жаль.
Он сам уже не сомневался: всё происходящее — правильно, так должно быть, и почти не думал о своей нелепой обиде. Рядом был Милош, который, задыхаясь, всё продолжал защищать будущих новобрачных от праведного гнева брата, пересказывая Арману всё, что тот пропустил.
— Да всё в порядке, — не выдержал Арман и перебил его. — Я рад за них, честное слово… просто неожиданно… Ты можешь так не стараться, Милош.
Милош хотел сказать что-то ещё, но только махнул рукой. Ему катастрофически не хватало воздуха.
— Ты расстроился, — возразил Милош, когда снова смог говорить. Они почти выбежали во двор. — Имеешь право, но, по-моему, это лишнее. И знаешь, не думал, что скажу это, чёртовы немцы… Ты так посмотрел на Берингара, что мне аж страшно стало. За него! Ты можешь себе это представить?
— Виноват, — искренне смутился Арман. — Я извинюсь… ещё раз.
Он представил, как развлекались в пути остальные, наблюдая за его неведеньем, и неожиданно повеселел. В конце-то концов, нельзя всю жизнь быть самым умным, самым хитрым и обводить всех вокруг пальца. И Адель… Адель действительно заслужила счастье, только где она теперь?
А теперь у всех была одна тревога — не пострадали ли эти двое при выплеске эмоций Адель. Арман похолодел от страха, когда увидел огромную дыру в земле — слишком уж похоже на преждевременную могилу, — но быстро успокоился. Возле образовавшегося кратера стоял Берингар: он слегка покачивался на краю, глубоко засунув руки в карманы брюк, и, наклонив голову, смотрел вниз. Подойдя ближе, Арман разобрал, что он улыбается — сжатыми губами, будто стараясь не рассмеяться. Эта улыбка меняла его лицо почти до неузнаваемости, превращая лёд в каминное пламя.
Адель лежала на земле в созданной ею же яме, оказавшейся неглубокой. По её лицу блуждала всё та же ненормальная улыбка, а руки и ноги сестрица раскинула в форме морской звезды. Судя по всему, ни жарко, ни больно ей не было — магия уберегла. Берингар выглядел более потрёпанным, но всё-таки в этот раз она его не спалила.
— Прошу прощения за настойчивость, — позвал Берингар, обращаясь к яме. Теперь он по-настоящему смеялся. — Это было «да»?
Адель посмотрела на него, кивнула несколько раз подряд, потом закрыла лицо ладонями и громко расхохоталась.
***
[1] "Откройся!", лат.
[2] "Закройся", лат.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ: АРМАН. XIV.
Сердитый Милош рывком распахнул дверь, пустив в кухню кота, сквозняк и приставший к обуви кленовый листик. При его появлении на столе задрожали чашки, но больше ничего не случилось. Для человека, собиравшегося представлять свою невесту родственникам, у него был не самый подходящий вид, однако родственники об этом обстоятельстве пока не знали – они собрались в гостиной. Пан Росицкий пересказывал последние новости дома, тётя Анка и дядя Томик одновременно слушали и делились своими, племянники Лукаш и Кристоф носились по комнате, как заведённые, пытаясь догнать маленькую Хану. Там же находилась и другая сестра Милоша, Катаржина, в горячих объятиях тётушки Варвары, а внимание старших тётушкиных дочерей полностью занимал Корнель – несчастный выбрал путь наименьшего сопротивления и теперь смиренно ожидал, когда на нём перестанут проверять любовный сглаз. Не хватало пани бабушки, но к ней эта делегация планировала нагрянуть в гости позже, ведь пани бабушка не выходила из дома.