В итоге Арман сориентировался без потерь, хотя праздник в компании пражских друзей Милоша и Эвы дался ему нелегко: здесь нельзя было перейти на латынь. Поэтому после официальной церемонии, на которой настояли родственники Эвы, он положился на совет Милоша – стоял рядом и улыбался, а также участвовал во всех танцах и весёлых играх, что слов особо не требовало. Природное обаяние сыграло свою роль, и все были крайне довольны. Подумаешь, иностранец! Главное, что не немец… Всё же Арман одинаково хорошо ладил как с магическим сообществом, так и с обычными людьми – ему не приходилось сдерживать свои силы или теряться при виде чужих привычек, а если он чего-то не понимал, то быстро повторял за окружающими и сходил за своего. Может, Милош поэтому выбрал именно его? Мысль была мерзкой и какой-то мелочной, и Арман поморщился, недовольный своей логикой. Нельзя быть таким мнительным по отношению к людям, не сделавшим тебе ничего плохого.
– Что бы я без тебя делал, – как раз поделился Милош. Они плелись нога за ногу в дом Росицких, уставшие и самую малость перепившие. Эва осталась у себя с доброй половиной гостей – коварные молодожёны решили продлить празднество ещё на сутки, чтобы наверняка избавиться от родичей, прежде чем перейти к последнему этапу. Желанному, но интимному и требующему от оравы гостей тихого похмелья где-нибудь в уголке. – Кто бы ещё всё это выдержал…
– Не за что, – немного невпопад ответил Арман. Ему сделалось совестно за нехорошие мысли, и он осторожно добавил: – Надеюсь, я пригодился не только как полукровка.
– Проклятое пламя, Арман Гёльди, – буркнул Милош и от души пнул камешек. Камешек оказался сильнее, и Милоша пришлось ловить: это выглядело ещё смешнее из-за костюма, потому что вчерашний жених был одет с королевским шиком, пусть и несколько старомодно. Сам он шутил, что для полной картины не хватает только меча Святого Вацлава, только, во имя древнего духа, никаких крестов! [1] – У меня чёртова туча друзей, приятелей и знакомых. Ты правда думаешь, что я не отыскал другого умника, который треплется с могущественными ведьмами так же, как с базарными тётками? Ещё и не ломая при этом язык? Нет, это не так уж сложно, но среди них нет человека, с которым мы бы проехали пол-Европы и чуть не сдохли десять раз!
– Извини, – сказал Арман. В глазах отчего-то защипало. Он не имел понятия, что говорить, поэтому выбрал правду: – Это я себе поверить не могу. Не то чтобы у меня было много друзей…
Милош неопределённо пожал плечами и лихо свернул в ближайший переулок. Ошибся, вернулся. Через минуту они снова шли по широкой освещённой улице и изредка отступали к стенам домов, пропуская экипажи. Ранней осенью вечера стояли тёплые, только с Влтавы тянуло прохладой.
– Нет, правда, извини…
– Да извинил уже, – беззлобно воскликнул Милош. – Вот зануда… похуже Берингара… Адель починили, теперь тебя чинить будем, ну прекрасно. Ради разнообразия подумай о себе что-нибудь хорошее, ладно?
Теперь споткнулся Арман – больше от неожиданности, чем от выпитого. Он вовсе не ожидал, что не особо внимательный Милош обратит внимание на его настроение. Ни сестра, ни Берингар не поднимали эту тему, а с Лаурой, которая знала Армана не хуже прочих, их теперь разделяло расстояние, бумага и чернила. Конечно, только стрелок застал странную сцену у дрезденской ясновидицы Эльзы, но побывать, вспомнить и заметить – совершенно разные вещи.
– Ты не обиделся? – с подозрением спросил Милош. В потёмках Арман не видел его лица, но повернул голову на голос:
– Нет. Дурацкий диалог какой-то, не находишь?
– Нахожу, – сокрушённо признался друг. – Очень даже нахожу, и знаешь что? Я уже не соображаю, на каком языке мы его ведём.
Арман открыл рот, чтобы ответить, и закрыл. О некоторых вещах лучше даже не думать.
Дома они застали тишину и уют: Катка и Хана уже спали, спали и племянники Лукаш и Кристоф, оставшиеся в гостях. Сосчитать всех взрослых Арман не решился, но в гостиной остались только Корнель и пан Росицкий. Пока он выражал свою благодарность смущённому Корнелю, Милош куда-то делся, видимо, избегая чрезмерного общества родичей, и встретился только на лестнице второго этажа.
– Ложишься? – спросил он и тут же, не дожидаясь ответа, добавил: – Ты был у нас на крыше?
Разумеется, о сне и речи не шло – Арман полез на крышу. Только теперь время, летевшее вперёд горящим колесом, немного замедлилось: праздничные дни больше походили на прерывистый бег, на лоскутное одеяло событий, чем на размеренный ход времени. Нельзя сказать, что они устроились с удобством; нельзя сказать, что здесь не дул ветер и не стояла сырость; нельзя сказать, что с крыши дома Росицких да в темноте открывался чудесный вид на всю Прагу, но всё равно здесь было замечательно. Редкие огни вокруг создавали причудливый узор, меж домов слабо поблёскивала река. Милош притащил с собой какое-то пойло, и они утоляли жажду, по очереди прикладываясь к бутылке.