– Наконец-то это кончилось, – пробормотал он. – Мы с Эвой долго ждали этого дня, но ещё дольше – следующего… когда уже не надо будет… вот это вот всё. Сядь поближе, а то холодно. Я предупреждал, что сложно будет, а ей хоть бы хны! Видел, как они с матушкой сладили? То-то же!
– Видел. Я даже испугался, – Арман с трудом подвинулся, опасаясь задеть хлипкую загородку или порезаться об острый край. Возможно, когда-то здесь было подобие балкона, только поэтому им удалось сесть и найти опору за спиной. – Так насчёт Эвы…
– А чего?
– Чего, чего! Милош! Ты правда не предупредил родителей о том, что она не ведьма?
– Да я забыл, – с досадой сказал Милош. Он выглядел самую малость смущённым: редкое зрелище и оттого неубедительное.
– Забыл?!
– А что такого? Мне казалось, все и так всё знают, все довольны…
Арман только покачал головой. Милош был человеком общительным и в целом любил всех, кто его окружал, но из-за большого количества этих самых окружающих напрочь забывал, кто с кем знаком и кому что врать. Помнится, весной он по-настоящему разозлился, когда понял, что Арман и Берингар не знают про Эву – это при том, что у них не было ни малейшей возможности встретиться раньше.
– Наверняка я вам говорил, вы просто забыли опять, – попытался увильнуть Милош, но Арман упёрся в истину:
– Мы спрашивали раз сто! Ты каждый раз уходил от ответа… ведьма, не ведьма…
– И какая в итоге разница? Нет, конечно, разница есть, – перебил он сам себя с немалым воодушевлением. – Главное, что мы друг друга любим, а теперь и матушка знает, так что всё в порядке. Что-то ты поздно спохватился.
Арман молча покачал головой. Если бы он знал, спохватился бы пораньше, но слишком много всего пришлось держать в голове накануне свадьбы. Так вот что удивило Берингара, когда они только подошли! Он сразу заметил, что Эва не ведьма, а оборотню подсказало незнание латыни и реакция на колдовство.
– Я тебе точно говорю, – встрепенулся Милош; сделав короткую паузу в разговоре, он едва не задремал, уронив голову на плечо Армана. – Самое страшное позади. В семьях, подобных нашей, всё решает старшая ведьма. Раз мама не выставила Эву за порог в первый вечер, уж ей придётся держать слово до конца!
Возможно, пани Эльжбета потом устроит обстоятельный разговор с сыном, но вдали от чужих глаз. Арман представил эту сцену и малодушно порадовался, что не застанет её лично.
– Лаура говорила, что быть женщиной важнее, чем быть ведьмой, – назидательно процитировал он. – Мне кажется, она тоже за кем-то повторяла, но к ситуации вполне подходит… Главное, чтобы все нашли общий язык.
– Ну да… Вы общаетесь? – Милош опять забыл сделать паузу, чтобы послушать ответ. – Мы тоже, хотя совсем чуть-чуть… Я на всякий случай написал ей перед свадьбой, вдруг передумает, захочет прийти. Не передумала…
– Я бы на её месте тоже не передумал, – укорил его Арман. – Имей совесть.
– Совесть имею, – вяло отмахнулся Милош и зевнул. – Но как же я устал, – в очередной раз пожаловался он, запрокинув голову. Глаза уже привыкли к темноте, и Арман разглядел его растрёпанную шевелюру и припухшие веки. – А как тебе… О, привет, ребята. Проходите…
Что-то скрипнуло, зашуршало, и ведущая на крышу дверца отворилась. Арман повернул тяжёлую голову и увидел Берингара и сестру: на плечах Адель была тёплая накидка, которая едва не зацепилась за ручку двери.
– Здесь будет безопасно вчетвером? – уточнил Берингар, с подозрением осматривая крохотную площадку.
– Будет, если твои ноги влезут, – не преминул подколоть его Милош. Берингар дождался, пока сядет Адель, и спокойно пристроился последним, причём его ноги бесстрашно свесились вниз. – Ах ты хитрый кнедлик!
– Вы как нас нашли? – спросил Арман, без лишних напоминаний протягивая полупустую бутылку сестре. Та с удовольствием отпила и передала дальше.
– Как нашли, как нашли… Вы бы себя слышали! Топают, дверьми хлопают, ещё небось грохнулись задом с лестницы…
– Не ворчи, как бабка старая, – машинально откликнулся Арман. Слева вспыхнул небольшой огонь, но Адель только рассмеялась: