– Какие вы, такая и бабка! Ну как можно было так кряхтеть, пока лезете на крышу?
– Имеем право, – вмешался Милош. – Устали, в отличие от некоторых. Это вы тут целый день бездельничали, а мы, между прочим, отмечали!
– Тяжкий труд, – заметил Берингар. И, не дожидаясь слаженного хора, добавил: – Нет, не пошутил. Празднование собственной свадьбы требует полной самоотдачи… – Он всё-таки улыбнулся при этих словах, но так быстро, что никто не успел заметить.
Спина затекла, стремительно холодало, и всё же Арману не хотелось возвращаться в дом: они давно не собирались в таком составе, не хватало только Лауры… и призрака господина писаря.
– Хорошо сидим, – мрачно сказал Милош, будто прочитав его мысли. – Сюда бы ещё Лау да зачарованный труп, было бы совсем мило.
Адель проворчала что-то непонятное. Всем было известно, что она неоднократно предпочитала обществу Лауры компанию зачарованного трупа.
– Рождается жизнь, умирает,
Приходят, уходят года… – пробормотал Берингар. Милош потерял дар речи и протянул ему бутылку, а Арман с удивлением признал Гейне. От дальнейших разбирательств их отвлёк неразборчивый протяжный вопль.
– Кошка, – констатировала Адель и подалась вперёд, чтобы осмотреть двор; её тут же потянули обратно с обеих сторон. – Да отстаньте вы, не свалюсь! Я на метле летала!
– Ты и без метлы летала, – не удержался от шпильки Арман. Сестра проявила чудеса гимнастики и дотянулась до его уха через Милоша. – Ай!
– Вот именно, – поддержал Милош, чьё ухо пострадало за компанию. – Дорогая моя, я был уверен, что славные события последних месяцев сгладили твой характер. Вот и не надо доказывать мне обратное!
Завязалась до боли знакомая перепалка: Адель в подробностях объясняла Милошу, что его мнение никого не интересует, а тот, в свою очередь, не снисходил до таких глупостей, чтобы закрывать рот во время чужого монолога. Арман отключился почти сразу – воспринимать их одновременно было практически невозможно, да и Бер не спешил вмешаться, занятый созерцанием луны. В этот самый момент Арману всё казалось просто и легко, от мрачных пророчеств до собственной глупой ревности, и сиди он поближе к Берингару, они бы наверняка поговорили о всяком… Но и нарушать идиллические посиделки совсем не хотелось. От холода берегла сливовица и вызывающий опасения жар, исходящий от сестры, от скуки и дурных мыслей – близкие люди, и всё-то было хорошо.
Крышу они покинули только на заре, когда Адель устала от словесных аргументов и отломила кусок черепицы.
***
[1]. Чешские королевские регалии – золотой крест, корона и меч Святого Вацлава.
XV.
«Злой король оказался хитрее храброго рыцаря. Он воспользовался тем, что рыцарь честен и верен, и послал его на верную смерть…»
Из кукольного спектакля пани Хелены.
***
По вересковым полям невероятной красоты двигались два всадника. С умеренной скоростью, чтобы не утомить себя и лошадей, они взбирались на холмы, огибали цветущие болота, терялись в тени редких деревьев и снова появлялись посреди фиолетового моря. С высоты птичьего полёта это были две тёмные точки, которые иногда скрывали облака, вблизи – двое молодых мужчин в шляпах, дорожных плащах и высоких сапогах. Всецело занятые разговором, они не обращали внимания на живописный пейзаж… во всяком случае, так казалось со стороны.
В данный момент Арман мог думать лишь о том, как у него всё болит. Всё-таки для успешной верховой езды нужна постоянная практика, и если в редких случаях, когда нужно было срочно куда-то домчаться, её отсутствие не вылезало на первый план, то переход через Люнебургскую пустошь оказался настоящим испытанием. Им предстояло добраться до самого Люнебурга, но у Берингара не было подходящего ключа, поэтому он выбрал кратчайший путь – сначала в знакомый дом в небольшом саксонском городке, затем – через пустошь. Изъезженный тракт слишком сильно забирал на юг, так что решение казалось оправданным, да и кто он такой, чтобы спорить? Утешало лишь то, что обратная дорога займёт не больше минуты. Не останутся же они на ночь там, куда держат путь… Лошадь фыркнула, приметив какой-то цветочек, и с любопытством вытянула шею. Арман только вздохнул. Спина болела, а собственное тело ниже пояса он уже почти не чувствовал. Может, оно и к лучшему?
– И с тех пор курфюршество расширилось благодаря герцогству Брауншвейг-Вольфенбюттель, – говорил тем временем Берингар. – Я не намерен давать оценку решениям графа Меттерниха, однако путаницы теперь не избежать. Впрочем, многие были готовы заплатить любую цену за избавление от французов, забыв о том, что правят ими всё равно британцы…