Арман сделал над собой усилие и сосредоточился. Ему было стыдно – сам попросил рассказать, где они находятся и что тут было раньше, а теперь не слушал. Берингар даже не очень монотонно говорил, но сначала Арман отвлёкся на болото, потом – на неудобное седло, на свои ноги и не только ноги.
– Ты упоминал какого-то наместника, – сказал он, надеясь, что не ошибся. – Наместники назначаются из своих, верно?
– Далеко не всегда. Не могу называть себя знатоком истории, но часто бывает наоборот. Нынешний вице-король родился в Лондоне, к сожалению, это всё, что мне известно о его происхождении. Тебе ещё интересно слушать?
– Интересно, – Арман покачал головой, сетуя на себя самого. – Я же сам спросил, просто никак не могу взять себя в руки.
– Не стоит противиться тому, что тебя отвлекает, – заметил Берингар. Разумеется, он ничуть не обиделся, а может, в глубине души даже удивился, что его слушали до сих пор – историческая справка на тему бытия Нижней Саксонии была отнюдь не краткой.
В этом он неправ, не согласился Арман. То, что отвлекает, вовсе не всегда заслуживает внимания, а если позволить себе думать о том, что гложет, легко сойти с ума. Взять хоть те же ноги…
– Ты хорошо держишься в седле. Не хочу жаловаться, но я точно доберусь до Люнебурга живым?
– Меня учили, – Берингар внимательно посмотрел на него, потом перевёл взгляд на одному ему ведомую дорогу. – Тебе стоило сказать раньше. Мы можем остановиться на отдых, а ещё лучше – пройти какую-то часть пути пешком.
Арман знал, что это правильно, и всё равно едва не взвыл, когда ноги коснулись земли. Берингар напомнил ему – с заботой, сравнимой по силе и непреклонности со снежной лавиной, – о необходимости разминать мышцы, и Арман послушно разминал, потому как ничего другого ему не оставалось. Лошади, не сделавшие ему лично ничего плохого, шли в поводу, направо и налево лиловел вереск, а за холмом отчётливо звучало овечье блеяние. Пасторальная картинка не располагала к разговорам, и спутники молчали, сосредоточившись на собственных мыслях и на природе, такой величественной и спокойной по сравнению с шумными, суетными городами.
Поиски инициатора нападений велись старым надёжным способом – никак. Несмотря на все заверения магического сообщества, весьма разрозненного во мнениях и в географии своего обитания, после гибели группы Густава расследование прекратилось само собой. У них не было ни желания, ведь какой-никакой виновник найден, ни специального органа, который мог бы взять на себя такое дело. Книгой занимались самые разные колдуны, и далеко не все из них шли навстречу, когда им задавали неудобные вопросы. Всё это сбивало с толку, которого и так не было, и Арман сам бы уже давно опустил руки, но он обещал Берингару доказать невиновность Юргена – не говоря уж о личном интересе к книге и всему, что с ней связано. Первое время после возвращения домой все занимались своими делами, но с августа Берингар принялся за поиски и допросы всерьёз. Вдвоём они посетили добрую половину тех, кто был причастен к созданию книги: кожевенного мастера, мастера по зачарованной бумаге, мастера по ворожбе на чернилах, послов (какие были в Европе) и старейшин (какие открыли дверь).
– И что это значит? – недоумевал Арман, когда впервые в жизни увидел неработающий зачарованный ключ. Дверь открылась, но за ней была лишь наглухо замурованная стена.
– Это значит, что господин Ротшельд также не желает нас видеть, – объяснил Берингар, закрывая дверь. – Очень жаль.
Они столкнулись с подозрительностью, недоверием и непониманием, как в самом начале. Вопросы повторялись изо дня в день: кого вы ищете, раз виновник нападений под арестом? Как так – он невиновен, а почему его тогда посадили? Почему обвинение такое ненадёжное? Вы что же, молодые люди, хотите, чтобы мы теперь перегрызлись между собой, раз вы недостаточно доверяете уликам? Многим хватало того, что Юрген не сбежал, и «сеять раздор ещё больше» они не хотели.
– Мне не нравится, что они все повторяют одно и то же, – заметил Арман в другой раз, когда их отказалась принимать почтенная ведьма с добрым десятком имён – тоже старейшина, одна из тех, кто принимал у них завершённую книгу. – И то, что они готовы поверить в вину Юргена, лишь бы больше ничего не делать…
– В какой-то степени это свойственно всем людям, – Берингар спокойно надел перчатки, никак не выразив своей реакции на очередной отказ. – Гораздо проще принять простую ложь, чем раскапывать сложную правду. Нам помогают только те, чья трусость перевешивает лень.