Арман выругался и в одиночку обошёл чёрную кучу, которой в сумерках казался сгоревший дом. Обломки стен, балки, какие-то кирпичи, каркас крыши, тошнотворное сочетание луж грязи с вонью едкого дыма, впитавшегося, казалось, в сам воздух… Не так уж давно это произошло. В голове оборотня сталкивались самые нелепые догадки, всецело занимавшие его голову, пока он мотался по колдовским домам Европы вместе с Берингаром. Нападения на группу и гибель писаря – ошибка и несчастный случай. Ведьма из Дрездена несла бред в предсмертной агонии. У Берингара и в самом деле был повышенный доступ к книге. Они ищут иголку в стоге сена. Всё это – отвлекающий манёвр, чтобы выманить Адель из дома Клозе и убить. Арман был слишком откровенен со своей новой подругой, а ведь её могли подослать враги. Старейшины действуют заодно и дурят им голову, подогревая интерес к какому-то одному загадочному человеку…
– Берингар!
– Ничего не трогай, – голос Бера раздался прежде, чем появился он сам. Следопыт поднёс поближе раскачивающийся фонарь. – Что ты увидел?
– Не увидел, подумал. Мы так уверенно ищем мужчину или группу людей, почему не женщину? Они ведь так сильны… – Арман с досадой цокнул языком и перебил сам себя. – Ну да, поэтому им это и не нужно…
– По-моему, Милош объяснял это тебе и всем желающим, – Берингар не стал ругать его за ложную тревогу, просто опустил фонарь. – Разумеется, нельзя исключать, что в деле замешана ведьма… но любая сильная ведьма справилась бы быстрее и чище, особенно с убийством человека. Ты видел пани Росицкую в деле, Арман. И видел госпожу дю Белле.
– Небо и земля. Поэтому одна дерётся, а другая правит и интригует... Извини, что дёрнул тебя зря.
– Ничего страшного. Пойдём отсюда, – следопыт в последний раз зачерпнул горсть пепла и пустил её по ветру. Если и был кто-то, если он и колдовал в доме Арманьяка, то не оставил после себя никаких следов.
***
Просторную спальню заливал мягкий золотистый свет. Окна комнаты выходили на лес, и вместе с лучами солнца внутрь проникал свежий воздух, пряный от палой листвы и прохладный, как желанный ручей в жару. Слабо колыхались занавески. Всё внутри говорило о спокойствии, тишине и душевном покое, и сердце Адель Гёльди билось ровно.
Она ещё нежилась в постели, когда в комнату вошла Ингрид – на губах женщины играла улыбка, какой Адель прежде не видела. Чаще служанка ворчала на господ, хоть она и любила их и была предана им до гроба, или вздыхала, вспоминая покойную госпожу, или – и это занимало большую часть её времени – занималась работой по дому. По своей магии Ингрид была скорее знахаркой, но в доме Клозе никто не полагался исключительно на врождённый дар, так что и слуги у них были на все руки. Даже Эмма, которая поначалу казалась Адель бестолковой курицей, помогала изо всех сил.
– Доброе утро, моя госпожа, – поприветствовала Ингрид. Она улыбнулась шире, и морщинок на лице прибавилось. – Как вам спалось?
– Доброе утро, Ингрид, – отозвалась Адель. Собственный голос показался ей странным, но, пожалуй, она ещё не до конца проснулась. – Просто отлично. Как он?
– О, очень славно, – служанка обхватила себя руками, будто обнимала кого-то невидимого. Помимо простого платья на ней висел какой-то балахон, больше похожий на простыню или старомодную сорочку, но она бы не заявилась в таком виде к госпоже. – Просыпался раза три, так я покормила. Ну и мы дальше спать легли.
Адель благосклонно улыбнулась и потянулась, так что белоснежная шёлковая сорочка сползла с её плеча, обнажая кожу. Голова отказывалась соображать, мысли ползли медленно, спотыкаясь о каждую кочку на своём пути. Речь наверняка о Берингаре, больше в доме нет мужчин, а раз Ингрид говорит такие слова и Адель проснулась одна – значит, он снова ранен. Верная служанка опять выхаживала молодого господина, пока его супруга если не перед богом, то перед ликом всея магического сообщества дрыхла в постели! Как это называется? И почему она никак не может вспомнить, что случилось с Берингаром? Они с Арманом снова поехали в какую-то глушь кого-то искать… Проклятое пламя, как жаль, что ей нельзя покидать особняк.
– Правда, на ночь глядя поплакали немного, – Ингрид сделала ещё шаг к постели госпожи, и стало видно, что в руках у неё какой-то свёрток. – Так я колыбельную спела, какую пела покойная госпожа, и всё… успокоились…