– Книга ведь в безопасности? – неохотно спросила она. Когда мощный артефакт пропал из виду, Адель постепенно утратила к нему интерес. – Ты говорил, её охраняют.
– Охраняют, но это временная мера. Нужно решить, как сберечь её на века, а не на одну ночь.
– И как обычно решают такие вопросы?
– Так же, как всегда: собирают старейшин и послов, обсуждают повестку дня. Боюсь, это затянется надолго.
Адель покачала головой, сдерживая раздражение. Как всегда, ни к чему хорошему великое собрание не приведёт. Как же им узнать, в какую сторону пойдёт мысль великих колдунов? Пана Росицкого приглашают на все такие встречи, он сможет что-то рассказать. Был бы Юрген…
– Не забивай этим голову. На самом деле никто из нас не должен искать следы, которые давно смыл дождь, просто другие свой долг не исполнили, – Берингар наконец закрыл папку, лежавшую на столе, и посмотрел на Адель из кресла. Она стояла рядом, задумчиво теребя шаль.
– Единственная причина, по которой я готова терпеть, это твой отец. Его арестовали несправедливо, и даже не из-за старой вражды, а из-за банальной лени!
– Спасибо, – взгляд Берингара потеплел. – Рад слышать, что ты так думаешь. К сожалению, пока кто-нибудь не обнаружит настоящих злоумышленников, отца не отпустят.
– Ты никогда не жалел о том, что сказал им? – вырвалось у Адель. Она знала, что Берингар не мог поступить иначе, а скрывать предсмертные слова той ведьмы – уже настоящее преступление. И всё же…
– Жалел. И до того как сказал, и сразу после, как тебе известно. Наверное, тогда я в последний раз полагался на других, – сухо закончил он. – Давай не будем снова об этом говорить.
– Давай, – легко согласилась Адель. Она скользнула навстречу и, схватив его за руку, потянула из кресла. – Будет ещё лучше, если мы пойдём и ляжем спать.
О собственном сне Адель не забыла, просто увиденное отошло на дальний план. Шаль стекла на стол, потом на пол, и девушка осталась в одной сорочке. Белая ткань на светлой коже подчёркивала уголь её растрёпанных волос и черноту глаз, на дне которых мерцал огонь. После шабаша здоровье Адель стало понемногу улучшаться, и, хоть она оставалась болезненно худой и бледной, исчезли круги под глазами, а черты лица смягчились, самую малость округлившись.
Берингар поднял шаль, повесил на кресло. Адель прильнула к нему, не задирая головы, и привычным жестом прижалась щекой к груди. Всякий раз она боялась – совсем чуть-чуть, – что пришла не вовремя, и всякий раз ошибалась, потому что ответные объятья не заставляли себя ждать.
– О чём ты думаешь? – шёпотом спросила она.
– Я счастлив, что ты согласилась остаться со мной, – ответил Берингар, и сердце Адель подпрыгнуло от радости. Он опустил голову и спрятал лицо в её пушистых волосах; Адель отчётливо представила, как он закрыл глаза, и ощутила расслабившиеся мышцы спины под своими ладонями. – Иначе бы я потерял вас обоих в один день.
Он счастлив! Это серьёзные слова, а Берингар никогда не врал ей. Адель зажмурилась от удовольствия – то, что ледяная скульптура оказалась вовсе не ледяной, то, что они оба нужны друг другу, дарило ей новые силы жить. Она вспомнила встречу с Юргеном в этом самом кабинете. Однажды он вернётся, посмотрит на них и тоже будет счастлив… И тогда они снова призовут призрак Вильгельмины, и будет счастлива она… Адель расстроилась оттого, что не получится призвать маму, но вызвала в памяти родную улыбку и успокоилась. Раз магия не позволяет никого вернуть, можно только отпустить.
– Так что тебя разбудило? – в свою очередь спросил Берингар, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть ей в глаза. Адель напряглась. Вести этот разговор стоило либо сразу, либо завтра, но ей не оставили выбора. – Адель?
– Ты хочешь детей? – выпалила она, не ходя вокруг да около. Случилось совсем не то, на что она надеялась – прежде чем вернуться к привычному невозмутимому состоянию, лицо Берингара озарилось радостью. Он хотел, с ужасом поняла Адель. А она – нет.
– А ты?
Пожалуйста, пусть он не будет увиливать от ответа… Хотелось верить, что не будет. Адель нравилось и то, как её носили на руках, и сумасбродная жертвенность Бера, но её не прельщали крайности. Если бы он начал сходить с ума и подстраиваться под неё во всём, как часто делали мужья ведьм, это было бы хуже всего!
К счастью, так Берингар не делал никогда. Адель дозволялось всё до определённого момента, и он стерёг эти рубежи, как солдат на посту. В конце концов, он начал с того, что не выполнил её просьбы о смерти. Никто в магическом сообществе не осудил бы…