Рано или поздно они всё равно встретятся, и Лотта не хотела торопить события. В конце концов, самое страшное позади, а брату с сестрой нужно время, чтобы научиться жить отдельно друг от друга. Удивительно, что они вообще на такое пошли, хотя сообщество не оставляло иного выбора – либо Адель окажется под недвусмысленной защитой известной семьи, либо под замком. Романтично, думала Шарлотта, романтично до головокружения… Думала – и не завидовала: ей самой была ближе спокойная жизнь, не обременённая излишней драмой и дополнительными обязательствами. Пока у них с Арманом выходило именно так.
Сегодня Арман не рассказал ничего нового – дело не сдвинулось с мёртвой точки, письмом Лауры не поделишься, как и безумной теорией её деда. Он слишком много думал о том, что сказал Хольцер, и ничего хорошего в этом нет.
– Так уж и ничего нового? – с иронией переспросила гостья и подняла бровь, но Арман не понял, что к чему. – Здорово! Тогда удивлять тебя буду я.
Лотта выпрямилась, откашлялась и с преувеличенной торжественностью протянула ему руку:
– Арман Гёльди, будь моим спутником на осеннем балу.
Арман посмотрел на протянутую руку и ухмыльнулся.
– Видишь, какой я дурак, так и не знаю ваших традиций. Поцеловать? Пожать? Съесть? Ты просто показываешь мне ногти?
Шарлотта не ответила, задохнувшись от смеха, и пришлось подлить ей чаю.
– И ты даже не угадал, – выпалила она, немного успокоившись. – Надо вложить ладонь в ладонь, как делают в танце… Это значит, что ты согласен. Ну хоть то, что приглашение делает дама, тебя не удивляет?
– Конечно, нет. Меня не удивляет даже то, что твоё приглашение больше смахивает на приказ.
– Слава древнему духу!
– А какие ещё есть правила? – заинтересовался Арман, жадный до знаний в целом и до знаний колдовского мира – особенно. – Честно говоря, я про этот ваш бал и услышал-то случайно неделю назад. Надо подготовиться…
– Да уж, правила есть, в отличие от шабаша, – буркнула Лотта, недовольная этим обстоятельством. – Но их не так уж много, по ходу расскажу. Неужели Лаура не писала тебе про такое событие?
– Не писала… А ведь могла бы, – догадался Арман, и ему стало неловко. – Могла меня пригласить.
– Если ты рассказывал обо мне, то вряд ли, – возразила Лотта. – Судя по тому, что ты о ней говорил… Да, вот тебе ключевое отличие: шабаш – дело женское, а бал – мужское, хоть нам и дозволено выбирать себе кавалеров. И ещё на бал можно не ходить, а шабаш обязателен и его прогулы бывают чреваты, ну это ты и сам знаешь.
О, это он прекрасно знал. Адель едва не сошла с ума, лишённая возможности посещать шабаш и колдовать в полную силу, но теперь сестра в порядке… Будет в порядке, ведь такие повреждения не исцеляются сразу, так говорит пани Росицкая. Арман верил ей и доверял Берингару, и всё-таки беспокойство о сестре вошло у него в привычку, да что там – вросло под кожу, иначе он не мог.
– Уверена, твоя сестра будет там вместе с Берингаром, – Лотта подхватила его мысли. Арман был безгранично благодарен ей за то, что она почти не говорила «муж» или «супруг» – не привык он, и всё тут. – Наконец-то я их всех увижу! Как ни крути, не так уж нас, колдунов, мало осталось… я толком не видела большинство из тех, о ком ты говорил… И, конечно, будут чехи!
– Будут чехи, – смирно повторил Арман. – Какой же праздник без чехов… Неужели ты не видела даже пани Росицкую?
– Все видели пани Росицкую, – серьёзно сказала Лотта. – Как все видят солнце или особенно яркую звезду, но это ведь совсем другое.
Они болтали о предстоящем событии, пока за окном не стемнело; зажгли побольше свечей и продолжили говорить. Шарлотта посещала далеко не каждый бал: родители не могли являться вместе, ведь отец был человеком, а мама не шла ни с кем другим. Пару раз она сделала это ради Лотты, пригласив в качестве кавалера своего двоюродного брата-колдуна, чтобы дочка посмотрела, как это делается. Это было давно, до первого шабаша и самостоятельности ведьмы – потом Лотту берегли и не пускали, потом ей было не с кем, и лишь последний раз она подцепила какого-то лесного отшельника, варившего зелья, и чуть ли не силком притащила его с собой. Ей было весело и интересно, отшельнику – не очень, но он мужественно терпел. Не в последнюю очередь ради бесплатных напитков.