– Чего?! – проревела бабушка. С ближайшего дерева посыпались поздние яблоки. – Не слышу! Не мямли!
– Я! Опасался! Что! Ты! Расстроишься! Что…
– Что, что! Франц Иосиф в пальто! Милостью божией, император Римский, тьфу на него, – Эльжбета-старшая побила все свои рекорды, и Милош пошатнулся, сражённый одновременно силой звука и бабушкиным политическим юмором. – Разобрала я, не глухая! Нет, девочка хорошая, – продолжила она потише. – Без царя в голове, ветер один, в зад влетает – из ноздри вылетает, никаких тормозов. Всё как я люблю. А что не ведьма, так тебя одного на всё семейство хватит.
– Правда? – переспросил польщённый Милош.
– Правда, – снисходительно ответила бабушка. – Ты же у меня умница. Олух, конечно, первостатейный, но колдовать умеешь.
– Так сразу и олух… А я уж было подумал, что ты меня в гости пригласишь, – кинул он пробный камешек. Дом настороженно заскрипел, и Милошу стало смешно: он знал, что бабушка не очень-то жалует гостей мужского пола. Поэтому они с Корнеликом в детстве проводили время у тёток, если родителям надо было куда-то отлучиться, а сёстры с пелёнок приучены к визитам к Эльжбете-старшей… Завидно, между прочим!
– А тебе это на кой?
Её подозрительность рассмешила Милоша ещё больше, и он на всякий случай закусил губу. Немного подумав, бабушка снова распахнула ставни:
– Ладно, Милослав, заходи, только не сегодня. У меня малость не прибрано.
Согласилась! С первого раза! Вот так чудеса, надо пользоваться. Воображение живо подсказало Милошу, что там внутри обглоданные кости бывших любовников или чего похуже, и он счёл за лучшее промолчать. Заручившись приглашением, он выслушал очередную порцию наставлений для себя, Эвы, Корнеля и младших девочек, а потом с чистой совестью покинул двор.
Как он добрался до собственного дома, из памяти выпало – в конце концов, после посещения пани бабушки многих нешуточно контузило. Милош остановился у порога, потряс головой, вытряхнул половину мыслей и заметил матушкину метлу. Неужели пани Росицкая так вот оставила её на виду – и без всякой задумки? Быть того не может! Домой всё ещё не тянуло, и он подумал…
– Даже не думай, – послышался мамин голос. Милош поднял голову: пани Эльжбета осуждающе глядела на него из окна. Вытряхнутые мысли постепенно возвращались на свои законные места. – Тебе не понравится, оч-чень не понравится.
– Ты права, – признал он. – Всё-таки это нечестно, что у вас есть такой вот… дополнительный транспорт.
– А куда ты собрался? – удивилась мама. – Вы что, с Эвой поссорились?
– Вовсе нет, – враньё сложилось с правдой, получилось вполне удачно, и Милош объяснил: – Я ищу для нас дом, вот и подумал, было бы неплохо попадать в другие города без ключа. А то, знаешь, каждый раз вылезать из кладовки у какого-нибудь кренделя – приключение то ещё.
– Ну конечно. Всё лучшее в нашем мире придумано ведьмами, – хмыкнула пани Эльжбета, подобрала волосы и лихо соскочила прямо во двор. Восхищённый Милош затаил дыхание – вдруг его всё-таки покатают на метле, как в далёком детстве? Но его не покатали. – Так куда тебе надо? – небрежно осведомилась матушка.
– В Лион, пожалуйста.
То, что произошло дальше, не лезло ни в какие рамки добрых семейных отношений: пани Эльжбета зловеще расхохоталась, подняла руку с изящными тонкими пальцами и дала сыну щелбан. Милош было решил, что она дурачится, но в следующий миг его отбросило… достаточно далеко, чтобы он не помнил половины пути. Голова раскалывалась, ноги не держали, дыхание спёрло, одно хорошо – шляпу не потерял. О таком способе перемещаться Милош пока не слышал и, честно говоря, был бы счастлив не слышать никогда, но делать нечего – вот он, ошарашенный и помятый, валяется в кустах славного города Лиона на какой-то крутой горе.
Милош искренне любил свою семью и надеялся, что они так же любят его. Но иногда выражение любви подозрительно напоминало попытку убийства.
– Êtes-vous bien? – озабоченно спросил какой-то умник, заглядывая в кусты.
– Спасибо, не надо, – мрачно отозвался Милош. Ему было плохо, и общаться с этим потомком Наполеона не возникало ни малейшего желания.
Стремясь отдохнуть от родичей, одиночества он вовсе не искал, так и пришла в голову светлая мысль навестить Армана. Правда, потом в ту же голову пришёл матушкин щелбан, и какое-то время Милош отчаянно ненавидел все свои затеи, ведьминские штучки и Гёльди в придачу, но вскоре успокоился. Его выбросило на вершине, откуда открывался славный вид на город: чёрная, коричневая и рыженькая черепица разной формы, неизбежные кресты, крыши плоские и крыши, стоящие торчком, наставительно воздетые к небу пальцы кирпичных труб – из одних вился дымок, из других только осуждение. Размяв ноги и кое-как отряхнувшись от мусора, Милош целеустремлённо направился вниз – он не имел понятия, где сейчас живёт Арман, и не обладал чудесным нюхом Берингара, поэтому полагался исключительно на удачу. Узкие улочки, зажатые между высокими домами, извивались, гнулись и выворачивались наизнанку, и чем темнее становилось, тем труднее было найти дорогу. Фонари коптили небо, но что от них толку, если непонятно, куда идти?