– Ничего, всё равно мы скоро встретимся, – подмигнула пани Росицкая, лихо усаживаясь на метлу. Милош был готов и переночевать, и вернуться с помощью ключа, но мама! На метле! – Нет, Милошек, даже не думай.
– Ну пожалуйста. Один раз!
– Если я сделаю это, ты вспомнишь свою любимую семейную историю и украсишь её новым враньём, – категорически отказалась пани Росицкая. – Давай-ка, ключ в замок – и спать, приду – проверю. Спокойной ночи, Арман.
Матушка взмыла в воздух слишком быстро и тут же пропала из виду, оседлав попутный ветер – им осталось лишь задирать головы, глядя ей вслед.
– Вот так-то, – пробормотал Милош и потянулся за своим пальто, которое бросил где-то в коридоре. – Хорошо посидели. Если не придёшь с ответным визитом, я натравлю на тебя свою сестру.
– И я был рад тебя видеть, – в том же тоне откликнулся Арман, выгребая его шляпу из-под завалов, которые они устроили в поисках масла. Прежде чем уйти, Милош добавил то, что давно вертелось у него на языке:
– Ты слишком много думаешь, особенно о том, что лучше вообще не трогать. И Бер такой же. Мне кажется, если б вы перестали сами себя путать, то давно бы уткнулись носом в голую правду.
– Я бы предпочёл, чтобы при первой встрече правда была одетой, – отшутился Арман, но глаза его тревожно замерцали. – Ты на что-то намекаешь или просто так?
– Конечно, просто так. Ты что, первый день меня знаешь? – с этими словами Милош стиснул его в объятиях. Взгляд упал на Мельхиора – пёс сидел за спиной Армана и в ужасе таращил глаза на чешские нежности. Не рассмеяться было невозможно. – Да, собаку свою не бери… Коты-то переживут, а в Мельхиоре я не уверен.
И он угадал. Едва страшный чёрный пёс остался наедине с хозяином, то испытал невероятное облегчение – Милоша и его матушки, как в своё время Адель, было слишком много, они шумели, даже когда молчали, и могли в любой момент ударить током. Мельхиору гораздо больше нравилась Лотта. Жаль, что он не мог сказать об этом вслух.
XVII.
«После ужина Дамблдор встал и пригласил всех последовать его примеру. Взмахнул волшебной палочкой, столы отъехали к стенам, образовав пустое пространство. Еще один взмах, и вдоль правой стены выросла сцена – с барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и волынкой.
На сцену вышел ансамбль «Ведуньи», встреченный восторженными рукоплесканиями. [...] Гарри с нетерпением ждал, чтобы они заиграли, совсем забыв, что за этим последует».
Джоан Роулинг, «Гарри Поттер и Кубок огня».
***
Шарлотта Дюмон была далеко не единственной ведьмой, недовольной устройством осеннего бала.
В современном мире осталось не так много общих магических праздников, что до европейской его части, более всего чтились два события – шабаш и последняя ночь октября. Первый, как мы видим по воспоминаниям Адель Гёльди, целиком и полностью принадлежал женщинам: огни костров, свобода души и тела, дикие и опасные развлечения, безграничная власть магии и природы. Что до второго знакового дня, ему и так досталось за всю историю человечества, и в конце концов он закономерно стал… мужским.
Отмечали-то последний урожай да уход лета, ничего особенного, но встревоженная католическая церковь – ну только повод дай! – решила кое-что подправить. Грань между почитанием святых и страхом смерти оказалась слишком тонка, люди перемахнули через неё, даже не заметив, и праздник снова оказался не в чести. А злые духи и в самом деле изгонялись – по своей воле, разумеется. Большинство из тех, кого люди боялись и отгоняли от своих ворот, в последнюю ночь октября прихорашивались и отправлялись на танцы – себя показать и других посмотреть, обсудить последние новости, посвататься и поругаться. С годами мероприятие становилось всё более и более цивилизованным в противовес шабашу: никто не прыгал через костёр, не напивался в хлам и даже не ходил нагишом. В конце концов, устав от путаницы с кельтско-языческими, смешанно-католическими и прочими названиями, маги остановились на «осеннем бале», а правила шли в ногу со светскими мероприятиями большинства людей.
Самые отчаянные сорвиголовы среди ведьм презирали бал – им претило запираться в замке, носить вычурные многослойные платья и соблюдать, просим прощения за ругательство, этикет. Однако оставить своих не менее одарённых мужчин без аналога шабаша было б совсем неприлично. Так что означенные мужчины пошли на ряд уступок – приглашение они могли получить только от ведьмы, и лишь тот, кто мог с ведьмой договориться, был достоин. Дамы, в свою очередь, соглашались терпеть всё остальное, но для многих это был отличный шанс познакомиться и создать семью с такими же, как они. Поэтому девиц на первый бал часто приводили их отцы – партнёрство в данном случае не означало романтических отношений, и посреди зала отплясывали отец и дочь, мать и сын, брат и сестра, девица и её троюродный дядюшка-чернокнижник…