Знакомых лиц вообще попадалось крайне мало, несмотря на то, что Арман изъездил пол-Европы. Отшельники, которых они повстречали на своём пути, подобных мероприятий не посещали, да и некоторые известные лица тоже брезговали – госпожа посол Франции мадам дю Белле Арману не встретилась. Внутри замок оказался не так велик, как предыдущее место сбора магов. Пройдя по длинному коридору, украшенному цветами, они с Шарлоттой оказались на пороге основного бального зала.
– О, проклятье, – вздрогнул Арман, когда ему в ухо задудела дудка. – Что за…
Лотта с трудом сдерживала смех, хотя нечто среднее между фырканьем и хрюканьем у неё всё-таки вырвалось. Вот уж об этом могла и предупредить. Глашатай, чёрт его возьми!
– Шарлотта Дюмон и Арман Гёльди! – громко возвестил человек, на которого Арман даже смотреть не хотел после дудки, и они наконец смогли войти.
Арман хотел рассмотреть убранство зала, но после объявления пришлось рассматривать лица – все обернулись ко входу. Дело было не в Шарлотте. Фамилия Гёльди по-прежнему будоражила умы людей, а после истории с книгой Арман стал почти так же известен, как сестра. У него не было репутации неуправляемой бешеной ведьмы, опасной для общества, а вот загадочный и таинственный ореол вокруг оборотня-сироты… Многие подходили знакомиться, кое-кто переходил на другую сторону зала. Оборотней нередко боялись, им не доверяли даже свои. Арман уже знал об этом, так что не удивился и не обиделся.
– Пойдём выпьем, пока не началось, – шепнула Лотта.
– Вот за это я тебя и люблю, – в сердцах сказал Арман и последовал за ней, вежливо ускользнув из поля зрения сэра Дерби. Английский посол был, разумеется, добрым другом пана Росицкого, но как-то Арман в последнее время устал от послов.
Шарлотта привела его к столу, накрытому традиционными для осеннего бала блюдами. Больше всего здесь было яблок – в карамели и в сиропе, в ирисках и в желе, в пирогах и просто так. Тут и там рассыпались орехи, изюм и другие сухофрукты, а кексы с изюмом пользовались немалой популярностью – от них частенько оставались одни крошки, пока слуги О'Лири, шустрая молодёжь с брошами в виде котов, не приносили новые. Зато с выпивкой никаких проблем: такого количества разнообразных пуншей Арман ещё не видел.
– В основном цитрусовые, – инструктировала Лотта, ведя его вдоль бочонков, графинов, кувшинов и наполненных бокалов. – Есть на вине, на бренди, на роме и на фирменной настойке О'Лири. С последнего уносит, как в шабаш на метле, я бы для первого раза предложила тебе с вином…
– Твой широкий кругозор просто поражает, – хмыкнул Арман, присматриваясь к напиткам. Ему приглянулось пряное вино, от которого упоительно пахло гвоздикой, корицей, перцем и мускатным орехом. Бокал ещё дымился, подогреваемый магией.
– А, – небрежно отмахнулась Лотта и схватила цитрусовый пунш с ромом. – После настойки О'Лири он и вовсе становится необъятным. Отличный выбор!
– Благодарю знатока. Что там плавает?
– Жареный лимон, – с готовностью объяснила Лотта. – Очень вкусно. Кто-то предпочитает апельсины или лайм, но лайм теряется в этих специях, не рекомендую.
Они выпили, и Арман наконец смог осмотреться. Поверх голов гостей виднелись стены, украшенные цветами, разноцветные огни в лампах, свечи под потолком – казалось, что они парят сами по себе, но цепи Арман всё-таки разглядел. Ничего особенного он не обнаружил и убедился, что сюда приходят либо за танцами и едой, либо за интригами и сплетнями. В глубине души его тянуло ко второму, но почему бы и не повеселиться? Милош бы гордился.
Арман подозревал, что большинства друзей сегодня не увидит. Берингар наверняка счёл мероприятие опасным для Адель, Милош женился на не-ведьме, его брат был холост, а сёстры – слишком малы. Чета Росицких могла прийти, если пани Эльжбета снизойдёт до бала после шабаша, и у Лауры с её многочисленными родственниками был шанс. Новые знакомства интриговали и будоражили. Арман уже понимал, что среди магического сообщества раздоры и скандалы не хуже, чем у прочих, но к нему пока никто не придрался – либо боялись молча, либо подходили представиться без всякого стеснения. Шутка ли, потомок Гёльди, участник создания книги и оборотень к тому же! Шарлотту это только развлекало и радовало, она не расстраивалась из-за нехватки внимания к собственной персоне. И тут произошло следующее.
– Агата Дюмон и Шарль-Луи Дюмон! – проорал глашатай.
– Ох, – простонала Лотта. – Мама всё-таки написала дяде. Придётся знакомиться, ненаглядный ты мой.