Так и было, Арман вспомнил. Вспомнил он и то, как пытался в переулке прибить Берингара тростью, а тому хоть бы хны. Сам Бер промолчал – смотрел на свою супругу с каким-то странным выражением, какого прежде не позволял себе на людях. То, что Адель помнила первые сказанные ей слова, значило для него чудовищно много.
Неловкостей в разговоре хватало, но всё же они как-то общались. Арман невероятно гордился Лоттой – его любопытная подруга с пользой применяла всё, что он раньше рассказывал о своих друзьях. Она без откровенной лести хвалила Адель за её мощную магию и отдавала должное навыкам Берингара. Можно было вообще не вмешиваться, и Арман расслабился, скользнул взглядом по залу… чтобы снова окаменеть. Наверное, в мире много пророков и все они носят скрывающую лицо вуаль, но отчего-то он не сомневался – та женщина, промелькнувшая на пороге, была Эльзой фон Беккенбауэр. С кем она пришла? Когда её объявлял глашатай? Жаль, что у Армана слух не настроен на такие мероприятия: если бы он знал, куда смотреть и когда слушать…
– Всё в порядке? – вполголоса спросила Лотта, подняв на него глаза. Похоже, все они что-то заметили. Арман рассеянно подумал, что сейчас его окружают две самые близкие женщины и один самый внимательный мужчина. Вот уж не время что-то скрывать!
– Я бы прогулялся, – уклончиво ответил он. – Здесь не возбраняется ходить одному?
– Нежелательно, – хором ответили Шарлотта и Берингар. Следопыт добавил от себя: – В другое время было бы проще, но я бы не хотел, чтобы ты гулял один.
– Можешь отдохнуть от меня и пообщаться с сестрой, – невинным тоном предложила Лотта. – Уверена, господин Клозе позаботится обо мне. Если ты не против, конечно же…
– Как я могу не доверить тебя человеку, которому мы все доверили судьбу магии? – патетично заметил Арман. Берингар тут же принялся объяснять, почему он вовсе не является таким человеком и как устроена книга, но дамы шустро поменялись местами – и были таковы.
– А я-то думала, ты её любишь, – хмыкнула Адель, когда Арман взял её под руку и повёл вдоль стола в обратном направлении от друзей. – Ты же знаешь, что сейчас начнётся!
– Ничего, я предупреждал… а Лотте и правда интересно. Не забывай, она знает Берингара от силы полчаса.
– Обычно хватает пяти минут, – в голосе сестры стандартная насмешка мешалась с удивительной нежностью. Потом она нахмурилась. – Если ты правда хочешь один…
– Теперь я не оставлю тебя.
Он не знал, расстраиваться или нет, Эльза всё равно исчезла… всё равно это могла быть не Эльза… Как объяснить Адель, что между ними произошло в Дрездене? Арман понял, что ему остро не хватает Милоша, и махнул рукой – будь что будет. У них ещё оставался целый неисследованный замок, к счастью, совершенно не похожий на жуткий замок из его снов. Сестра сделала неумелую попытку развлечь его ведьминскими сплетнями, и он был ей благодарен, хотя информация о том, что Берингар раньше ходил на бал с двоюродной сестрой, не давала ровным счётом ничего.
Территория оказалась не так уж велика, зато Гёльди обнаружили второй зал. Он сильно отличался от танцевального: несколько очагов, многочисленные кресла и столики с напитками, ковры на полу и на стенах. Тут было значительно тише, единственную музыку составляло гулкое эхо из соседнего зала и бесконечный шёпот – за каждым столиком сидели колдуны и что-то обсуждали. Кто вполголоса, соприкасаясь головами, кто громко и от души, вальяжно раскинувшись в кресле. Здесь сидели знакомые и незнакомые послы со своими супругами, Корнель Росицкий с двоюродной сестрой, кое-кто из старейшин, другие известные – всем, кроме Гёльди – личности и сами хозяева. Женой весёлого Дарры оказалась хмурая дама, а хмурого Кормака – весёлая, словно они с пелёнок договорились делать всё наоборот.
– А вот и они, – Дарра помахал рукой. Растерявшись, Арман и Адель робко подошли к столику ирландцев. Все остальные в помещении бросали на них настороженные взгляды, и Арман разглядел пожилую женщину рядом с Хольцером: вредный старик что-то наговаривал ей на ухо, тыча пальцем в вошедших. – Мои дорогие, кто не знает, это потомки самой Анны Гёльди!
– Кто ж не знает, – весёлая женщина подмигнула.
– Ну а вдруг. Арман, Адель, знакомьтесь, это наши с Кормаком светлые половины… Мою зовут Ида, а его – Шона. Не посидите с нами, раз зашли?
Оказалось, что Шона видела Адель на шабаше и сгорала от нетерпения познакомиться с ней поближе. Сестру тут же усадили в свободное кресло рядом: ей было чудовищно неудобно в новом платье, но никто не придал этому особого значения. Дарра обратил внимание, что Арман остался стоять, и подошёл к нему поближе: