– Или вы по делу? – ирландец стоял слишком близко, хоть веснушки считай, от него пахло алкоголем и какими-то травами. – Мне-то показалось, вы с непривычки ошиблись дверью, решил подыграть.
– Мы и то, и другое. Спасибо, – Арман решил воспользоваться случаем. Здесь, в компании дружелюбно настроенных хозяев замка, Адель ничего не грозит, и она уже втянулась в разговор с Шоной Макнамара – женщина была рыжей, бесшабашной и сохранившей свою фамилию, и каждый пункт слишком напоминал пани Росицкую, чтобы чего-то опасаться. – Господин О'Лири, вы ведь знаете всех гостей?
– Дарра, – поправил хозяин. – Конечно, знаю. Кого ты ищешь?
– Эльзу фон Беккенбауэр.
– Здесь, – моментально ответил Дарра. – Только что видел. Она привела какого-то господина с зубодробительной фамилией, в жизни такого не слыхал… но вроде колдун, ножички заговаривает за неслабую сумму.
– Я бы хотел немного поговорить с ней, – Арман улыбнулся, по привычке вложив в эту улыбку всё своё обаяние, и Дарра отозвался такой же добродушной ухмылкой. Если он и видел гостя насквозь или как-то управлял им, Арман этого не почувствовал.
– Не вопрос. Здесь только и делают, что разговаривают! Ну, некоторые ещё и пляшут… Пойдём со мной. Ида, золотая моя, я скоро приду.
– Твой виски, – буркнул Кормак вслед брату: Дарра оставил на столе недопитый бокал.
– Да-да, придержи мне, – не глядя, бросил тот и потащил Армана за собой. За их спинами Кормак кивнул и невозмутимо допил братскую порцию, как будто ничего и не слышал.
Эльзу они отыскали в коридоре между двумя залами. К ней выстроилась небольшая очередь из желающих получить бесплатное предсказание, пришлось ждать. Арман упросил Дарру вернуться к остальным – ему казалось, что так будет безопаснее для Адель, и хозяин легко согласился. С ним вообще было легко… Насколько можно доверять гипнотизёру? Адель рассказывала о своих ощущениях, но вряд ли Генрих из дрезденского борделя был величайшим из мастеров. Сейчас это несильно беспокоило Армана. Приближаясь по шажочку к матушке Эльзе, он ощущал, как внутри ворочается холодный и колючий ком страха, а стены дома будто сжимаются вокруг него. Замок Портамна совсем не похож на кошмарный сон, и стены, и двери здесь другие… Всё равно стало зябко, как если бы он не стоял посреди весёлой и пьяной толпы. Опять. Ему надоело бояться невесть чего и вздрагивать от любых намёков на свои сны и чужие смерти.
Силой воли отогнав непонятный ужас, Арман подошёл к матушке Эльзе. Как всегда, одни глаза, но он узнал бы их из сотни – и она узнала его.
– Я не отвечу на твои вопросы, – глухо сказала Эльза фон Беккенбауэр, прежде чем Арман избавился от дежурной улыбки и начал говорить. Сердце снова сжалось. – Ничего не изменить.
– Это я уже слышал… – грубо вышло, но и она не поздоровалась. Арман сделал глубокий вдох. – Хотя бы что-то, что мне можно знать… по вашему мнению. Знаете, недавно я видел вас во сне.
– Я не хожу по чужим снам, – настороженно отозвалась матушка Эльза. В магическом сообществе такие заявления воспринимали вполне серьёзно.
Ещё ему не нравилось, что кругом стояли другие люди и невольно слушали. Арман предпочитал по возможности обдумывать свои действия, и теперь ему стало стыдно – чего он вообще искал, гоняясь за пророчицей? Чего хотел, чего ждал? Он не мог не подойти, но дальше не загадывал.
«Бедный мальчик! Значит, это будешь ты…»
– Я всё равно задам один. Вы должны были это предвидеть, – глухо, как собеседница, сказал Арман. Эльза не пошевелила бровью. – У меня хотя бы будет выбор?
Бесполезно спрашивать её, в какой ситуации, почему и когда – снова скажет про свою неизбежность. Бесполезно спрашивать, что он выберет – ей всё известно, и она промолчит. Арман и сам не знал, почему заговорил именно об этом: может, несмотря на все высказывания матушки Эльзы, продолжал верить и надеяться, что его выбор имеет значение.
– Будет, – неожиданно отозвалась пророчица. Её голос был сиплым то ли от волнения, то ли оттого, что она слишком долго говорила сегодня. Арман подался вперёд, из последних сил стараясь не выдать свою тревогу, но Эльза сама схватила его за руки и заговорила отрывисто, убедительно, горячо: – У тебя будет выбор, Арман Гёльди, и выбирать ты будешь между кровью и слезами. Что из этого прольётся, решать тебе. И только тебе. В этом твоя судьба…
– Конечно, я выберу слёзы, – пробормотал Арман. Кровь наверняка означала смерть, а слёзы… оплакивают кого-то, если смерть неизбежна, но всё же звучат не так зловеще.