– А то как же, – повторил дед Лауры. – Бывшая крепость! Славно всё-таки, что граф согласился уступить нам место…
Послы увлечённо рассуждали о том о сём, и Милош через какое-то время потерял нить разговора. Праздная болтовня о былых временах да о старых друзьях, ничего интересного. Милош был занят досадой на собственную глупость: знал же, что Хартманн дружит с этими поганками Хольцером и дю Белле! Надо было цеплять англичанина, пусть он и зануда, зато водит дружбу с папой… в последнее время. Прав был Корнель, стариковский круг всё больше и больше напоминал детский класс. Утешало только то, что круг знакомств прусского посла не ограничивался двумя врединами: похоже, он так или иначе знал почти весь зал.
В отличие от Милоша, прочие временные охранники от скуки не страдали. Им было велено стеречь, и они стерегли, есть приказ – надо выполнять. Когда им всё-таки дадут полные инструкции? В пригласительном письме оказалось столько воды, что его впору выжимать, и хоть бы абзац по делу! Милош рассчитывал только на старейшин, потому что они достаточно старые, и на Берингара, потому что он достаточно Берингар. Больше ни от кого тут правды не жди.
Хартманн и Хольцер с азартом бранили старых приятелей, вскоре к ним подошла Вивиан дю Белле. Она прохладно, но с уважением кивнула Милошу, немного помолчала и обратилась к нему же:
– Где же ваш друг оборотень? Насколько мне известно, Армана Гёльди допустили к охране книги.
– К сожалению, Арман нездоров, – ответил Милош. Тон Вивиан ему не понравился, но папа просил ни с кем не ссориться. Очень просил.
– Ну вот, какая досада, – расстроился Хартманн. – Я так и не успел познакомиться с ним поближе.
– Тебе диковинок мало? – проворчал Хольцер, злобно покосившись на латы и какой-то драный гобелен. – Оборотень, Гёльди… это слишком.
– Не бывает лишних знакомств, – нараспев сказал прусский посол, и его приятели заулыбались, будто услышали любимую присказку. – Вовсе не обязательно, друзья мои, искать их в высших кругах. Не хочу показаться грубым, но мы непростительно редко смотрим под ноги, а ведь наша древняя земля таит в себе так много ценного.
Разительный переход от вселенского дружелюбия к откровенному снобизму возмутил Милоша до глубины души, но остальные, разумеется, таких взглядов не выражали. Дошутились про червяков! Надо было записывать… Ладно, бес с ними, с этими послами, пирог с ними если и делить, то весьма недолго. Хартманн хоть не врал – теперь Милош вспомнил отчётливо, какая была гримаса у господина посла на их встрече в замке Лавут-Полиньяк. Может, оно и к лучшему, что Армана здесь нет? Нарвался бы на какую-нибудь гадость по доброте душевной, с него станется.
Впрочем, стоять молчаливым амбалом за плечом какого-то посла Милош и не умел, и не собирался, поэтому на правах родовитого болтуна ввязался в разговор старших.
– Герр Хольцер, – с почтением, хотя и натянутым, позвал он. – Как поживает Лаура?
Произошло именно то, чего Милош ожидал – вредный старикан расплылся в улыбке и принялся отвечать ему с большой охотой:
– Хорошо, очень хорошо, моя девочка освоила новый способ плетения амулетов. Вы слышали о таком? Новый способ! В нашем-то веке! Считается, что нашими ведьмами давно всё открыто и освоено, однако это не так. Если хотите, я вам покажу при случае.
– Это неизбежно, – едва слышно сказал Хартманн. – Соглашайтесь, молодой человек.
– Да ну тебя, – проворчал Хольцер без намёка на злобу. Милош уже понял, что они тут все закадычные друзья, но в отношении Хольцера к Хартманну всё же сквозило что-то угодливое.
– Давайте обойдёмся без ребячества, – безмятежно попросила мадам дю Белле и снова обратила свой холодный взгляд на Милоша. – А вы, господин Росицкий, я слышала, счастливо женаты.
– Истинно так, – охотно отозвался Милош. – Моя супруга происходит из знатного богемского рода. Не буду вдаваться в детали, но её способности впечатлили даже пани бабушку – а вы понимаете, что это значит.
И не соврал, и правды не сказал. Милош не придавал никакого значения тому, что Эва не ведьма, однако в здешних кругах делать на этом акцент явно не стоит. В случае прямых расспросов он лучше соврёт, а потом объяснит это папе и Эве. Мадам дю Белле удовлетворилась ответом и снова обратилась к Хольцеру, и тут до Милоша дошли сразу две вещи – во-первых, Хольцер всё-таки подумывал выдать за него Лауру, а во-вторых, он рассчитывал на общество Милоша по праву наследия Габсбургов! Проклятое пламя, да уж лучше Хартманн – этот хотя бы не заявит, что Милош должен подчиняться императору! Во всяком случае, из ворчания Хольцера на «этих непокорных славян» он сделал именно такие выводы. Может статься, и по ошибке.