Милош оценил. Ему было легко и весело, а папа, похоже, морщится. Матушка даже не задержалась, да и говорили о том, что сильных ведьм звать не стоит… Сильных и молодых, поправился он, косясь на почтенных старейшин. Судя по пани бабушке, эта мощь выдыхается так же, как жизненная сила. Интересно узнать, как повела бы себя Адель? Помнится, в путешествии она на книгу реагировала неплохо.
– Понимаю, что второй пункт дал вам больше вопросов, чем ответов, – продолжал Берингар. – Совет старейшин пришёл к выводу, что книга может оказаться как чудодейственным предметом, так и смертельно опасным. Как и всегда в таких случаях, наиболее щекотливым становится вопрос владения и использования, и это позволяет мне перейти к третьему пункту.
– С какой берёзы он читает? – еле слышно спросил Небойша. Взгляд серба добросовестно обшаривал гостей и двери, но он не пропускал ни единого слова, как и Милош.
– Это он сам, – шепнул Милош и, к своему ужасу, почувствовал гордость.
Небойша одобрительно ругнулся. Кажется, они подружатся.
– Как вы уже поняли, книга чародеяний даже в неизученном состоянии имеет большой потенциал: что бы она ни несла в итоге, а под итогом я имею в виду период смерти магии, она не может находиться в свободном доступе до этого момента. К сожалению, самый очевидный владелец – совет старейшин – не является постоянным органом. В ходе собрания вам предстоит решить, где и каким образом будет храниться книга до того момента, когда она исполнит своё предназначение и перейдёт нашим потомкам. Вы будете обсуждать, голосовать, приводить доводы и отстаивать свою позицию. Старейшины готовы участвовать и отвечать на ваши вопросы, которых наверняка возникнет ещё больше, как только я договорю, – в этот момент один-два человека в зале не выдержали и хихикнули. Берингар не среагировал. – Книга может переходить из рук в руки на определённый срок. Книга может принадлежать одной стране, если вы как представители колдовского сообщества решите ориентироваться на государственные границы. Книга может принадлежать одной колдовской семье, если её сочтут достойной, или даже одному человеку, хотя совет старейшин пока не одобряет этот вариант. Единственное требование – не допускать лишённых дара людей до той поры, пока книга не станет более понятной как магический артефакт.
Берингар закончил и сделал шаг назад, прежде чем его засыпали вопросами. Тут же очень быстро вернулась госпожа Моргана:
– Не торопитесь задавать вопросы, дамы и господа. Совет старейшин не всемогущ и не всесилен – быть может, вы сами найдёте ответ. Прошу подойти к постаменту тех, кто принимал непосредственное участие в создании книги.
Несколько фигур отделились от толпы и медленно двинулись вперёд.
***
Арман очнулся от оцепенения, вызванного непривычным состоянием тела, и сделал неуверенный шаг. Он знал, как нужно действовать – совершенно точно не как Арман Гёльди, но у книги чародеяний было своё мнение на этот счёт. Оборотень покосился на своих соседей. Как он и ожидал, Эрнест и Вивиан чувствовали напряжение и шли с трудом; пан Росицкий только отодвинулся назад, хотя его и не приглашали, а Юргена здесь нет. Кто ещё может разделить это чувство, кроме старейшин и Берингара? Милош, пожалуй, но он что-то не спешит.
– Ну и штука, – пробормотал Хольцер. Он частенько изрекал разные бессмысленные вещи, ожидая одобрения Хартманна, и один раз из трёх Арман его баловал. Сейчас был не этот раз. – Нет, ну его к дьяволу, – пробормотал Хольцер и отошёл назад, утирая платком пот с морщинистого лба.
С другой стороны к книге приближались старейшины в капюшонах, но они ничего нового для себя не открыли. Вот послы, те давно не видели свою игрушку… Теперь рядом с Арманом-Хартманном осталась только мадам дю Белле. Она придвинулась к нему и едва слышно шепнула:
– Ох, Робби… правильно ли мы поступили?
– Время покажет, Вивиан, – рассеянно отозвался Арман. Сейчас он был занят тем, что считал шаги. Конечно, вызовет подозрения, если он подойдёт близко и не поморщится, но ведь Хартманн должен получить полное доверие… – Время покажет.