Утром следующего дня, выспавшийся и отдохнувший, он как раз перелистывал ранние главы. Роберт задерживался, и зеркало перед Арманом ничего не отражало.
– Доброе утро, – когда Хартманн наконец появился, он выглядел сонным и заранее недовольным. – Надеюсь, вы готовы отчитаться за вчерашний день.
Ничего дружелюбного, пусть и обманчиво, в его тоне не было; Арман пожал плечами и принялся рассказывать про первое совещание старших колдунов во всех подробностях. Он ещё не совершил обращение, поэтому рассказ дался проще – своим голосом и своими словами, не путаясь между «я сказал» или «вы сказали». Хартманн слушал молча, не перебивая и не давая никаких комментариев, но Арман знал, что он не отвлекается ни на что.
– Неплохо, – сказал он после паузы. За спиной посла, в окне берлинского дома, пролетела речная чайка, и Арман вспомнил о Лотте. – Примерно так, как мы с вами ожидали. Вообще единственный непредсказуемый элемент нашего с вами приключения – это сама книга; она ещё не показала, на что способна, и поэтому придётся подождать.
– Я полагал, вам это известно.
– Мне известно кое-что другое, – сухо сказал Хартманн, – поэтому вы здесь, но это не значит, что мне известно всё. Если мы сразу воспользуемся и доверием, и случаем, это покажется подозрительным.
Да, в этом он знал толк, подумал Арман. Вслух же спросил другое:
– Господин посол, с точки зрения формулировок… Вам всё-таки нужно получить книгу в свои руки или во владение Пруссии? На собрании говорили о том, что старшие маги, именно послы, как раз представляют свою страну. Это не одно и то же?
– Нет, – тут же ответил Хартманн. – Утверждение было бы верно, если б нам составляли компанию люди, к колдовскому сообществу не принадлежащие. Без них представительство не считается полным. Можете поиграть со словами, если сочтёте нужным, но владельцем должен стать один человек. То есть я.
«Или я», подумал Арман и с трудом сдержал смех. У него было подозрительно хорошее настроение; он знал, что скоро это кончится, но, видимо, что-то выдало его.
– Радуетесь жизни? – Роберт соизволил улыбнуться, и лучше бы он этого не делал. – Счастлив за вас. Полагаю, вы отменно выспались, не то что некоторые.
Радость улетучилась, как и нелепое желание смеяться.
– Так это вы?..
– Ну конечно, – тоном нетерпеливого учителя ответил посол. – А вы думали, сами по себе избавились от кошмаров? Ну-ну… Знаете, что я терпеть не могу? Добрые, хорошие, исцеляющие сны. Не потому что я такой злой человек, хотя об этом у вас наверняка имеется своё мнение… Такого рода сны отнимают немало сил, знаете ли. В молодости это не ощущалось так остро…
– А сны, в которых вы убиваете или мучаете людей, вас не истощают? – не сдержался Арман. Его резкость прошла незамеченной, во всяком случае пока.
– Наоборот, их силы переходят ко мне, – без особого восторга сказал Хартманн. – Но что такое сила, взятая во сне? Ерунда, которая выветрится за сутки. Сравните с мощью книги и поймёте, о чём я говорю.
Арман не знал, что на это сказать. Посол помогал ему, но только ради своих целей, стоит ли благодарить? О своих снах он догадался раньше: наверняка те кошмары, в которых были задействованы Юрген и господин писарь, не обошлись без Хартманна, его присутствие ощущалось – теперь это было очевидно – зримо и незримо, он владел ими обоими. Бесформенные кошмары под вопросом, сны про замок Хартманн насылать не мог, ведь он сам не знал, где пройдёт собрание. Эту часть своих сновидений Арман приписывал телесному предчувствию и угадал верно, хотя и не знал подходящих слов и терминов, чтобы объяснить как следует. Эльза фон Беккенбауэр назвала бы это судьбой.
– Что там у вас?
– «Детство и юность», – сказал Арман, проследив за взглядом Хартманна: фолиант находился в поле его зрения.
– Увлекательное чтиво, но не самое полезное. Я бы посоветовал вам сосредоточиться на более поздних частях, коль скоро пошли разговоры на такие темы. Или вы хотели что-то спросить?
Вопросов у Армана было множество, что по детству посла, что по вчерашнему дню, но с ним сыграло злую шутку хорошее настроение: отчего-то он решил, что может попробовать обмануть Хартманна. Поэтому он беспечно ответил:
– Нет, господин посол.
Хартманн оперся локтями на стол, удобно устроил острый подбородок в гнёздышке скрещенных пальцев и посмотрел на Армана из зеркала.
– Друг мой, я всё знаю.
Как бы Арман ни храбрился, в этот момент его пробрала дрожь. Роберт Хартманн отлично преуспел в своей ипостаси если не доброго, то хотя бы учтивого пожилого человека, поэтому выход из образа пугал по-настоящему. Что он имеет в виду? Планы самого Армана? Защиту Милоша? Только бы не второе.