Едва он договорил, все слова стали казаться глупыми и пустыми. Сказанного не воротишь, и Арман молча ждал комментариев: когда оборотень сомневался в себе, он всегда вспоминал – другие видят нас совсем не так, как мы. К сожалению, так высоко он ещё не забирался, такими картами ещё не играл. Не вошёл ли он в противоречие с тем, что говорил раньше? Не вышел ли из роли Роберта? Остальные как будто под впечатлением, но под каким? Сидят и молчат… Большинство даже не задумается, а меньшинство не обманется, как ни старайся. Здесь не один хитрый старый лис, а целая стая, только у каждого – свои интересы. Все надежды Армана были на то, что пожилые колдуны испугаются своенравного артефакта… надежды Роберта, конечно, это его слова…
– Не хочу показаться грубым, – осторожно сказал пан Росицкий, – но справитесь ли вы? Мне, если честно, нехорошо, когда эта штука так долго находится рядом.
– И дастся ли она вообще вам в руки, – скептически добавил сэр Дерби. – М-да, этот момент всё время вылетает у меня из головы.
Угадал. Это не значит, что они не услышали всего остального, но промахов, если Арман их допустил, не заметили. Сердцебиение немного угомонилось, но лоб он всё-таки промокнул: холод холодом, а от нервов в жар бросило.
– Я один из тех, кто её создал, – напомнил Арман и подмигнул. – Уж как-нибудь договоримся. Что до вашего вопроса, пан Михаил… Давайте ещё немного понаблюдаем. Попросим старейшин увеличить временной промежуток, убедимся, хватит ли мне или ещё кому-то из нас выдержки.
Вот теперь точно промахнулся: надо было стрелять в упор. Арман пошёл на попятную, потому что таков был их с Хартманном изначальный план, но не пора ли чуток встряхнуть упрямых стариков? Пусть будет так, сэр Дерби отлично высказался по поводу амбиций. К тому же, оборотень держал в голове и то, что он сам не вечен, и роль его – всего лишь роль, а финал спектакля написан давно и только ждёт своего часа.
– Итак, – с напускной весёлостью сказал Арман. В ушах неприятно зашумело, и он усилием воли и парой глубоких вдохов отогнал несвоевременные ощущения. – На данный момент с кем соперничает ваш покорный слуга? С вами, дамы, не так ли?
– Я бы пока воздержалась, – уклончиво ответила Вивиан.
– Не выйдет воздерживаться бесконечно, – упрекнул её сэр Дерби. – Признайтесь, вам трудно сделать выбор между Францией и другом.
– В отличие от вас, я хотя бы пытаюсь выбирать, – с достоинством ответила мадам дю Белле, и англичанин поёжился. – А не бездумно переложить ответственность на чужие плечи. Верно, Роберт мне друг, как друг мне Франция, что бы с ней ни происходило. Но я не стану пользоваться колдовством во внешнем мире больше, чем то позволяет наша договорённость с людьми, и ещё меньше я хочу ошибиться.
Очаровательно, подумал Арман. Наверняка Вивиан врала так же, как и он сам. Владеть книгой чародеяний и ни разу не воспользоваться ею в своих целях? Для такого и в самом деле нужен кто-то вроде Берингара или его отца, только такой человек и не согласится никогда.
– А вы, Чайома? – поспешил вмешаться Арман. Он торопился, потому что чувствовал себя неважно и не знал, сколько ещё выдержит. – Ну же, мне любопытно. Кому бы вы доверили столь ценную вещицу? Ваша точка зрения мне ясна, точка зрения, но не ответ. К сожалению, мы ищем именно его.
Чайома сказала именно то, о чём он думал минутой ранее:
– Юрген Клозе.
Все промолчали. В тишине трещал огонь, изредка по окнам стучали градины.
– Он – лучший выбор, – продолжала Чайома, – и я не имею сомнений: как раз поэтому он сейчас не с нами.