На сей раз обошлось. Милош не придумал, с каким вопросом подойти к Чайоме, и попросту махнул рукой.
Теперь он снова остался один, если можно говорить об одиночестве в замке, битком набитом колдунами. В коридорах тут и там попадались часовые, и Милош злорадно топал мимо, наслаждаясь тем, что сегодня не его очередь дежурить. И шёл бы спать! Но сон не шёл навстречу, поэтому ноги сами понесли его вниз, к книге. Старейшин там не оказалось, а ночная стража состояла из нескольких пруссаков, среди которых Милош обнаружил Берингара.
Странно, обычно он на ночь не остаётся, либо проводя время за разговорами с советом старейшин, либо возвращаясь домой, где его ждала Адель. Милош немного потоптался на пороге, а потом вошёл в сырой промозглый зал, в котором плавало неприятное синеватое сияние. Книга лежала тихо и никого не трогала, сегодня от неё вообще ничего особенного не исходило – из того, что мог почувствовать Милош. Ну и ладно, не всё коту колдунство.
– Добрый вечер, господин Росицкий, – проскрежетал справа неприятный голос. Милош обернулся, не дойдя до Берингара, и увидел физиономию сержанта Хубера, которую здешнее освещение делало совсем уж несимпатичной. – Кажется, сегодня не ваша очередь дежурить в нижнем зале.
– Добрый вечер, – Милош заставил себя поздороваться в ответ, но на дальнейшую вежливость его терпения не хватило. – И что, это как-то мешает мне находиться здесь? За книжечку не беспокойтесь, сержант Хубер, я с ней за пазухой по Дрездену бегал.
Не только он, и не совсем за пазухой, и не то чтобы в Дрездене, но кто проверит? Хубер злобно засопел в ответ.
– Если у вас какое-то дело…
– Да, у меня дело. Вас подменить. Говорят, – Милош коварно понизил голос, – говорят, вы приболели, у вас тяжёлый насморк. Вам надо отдохнуть…
Сержант Хубер обалдел от такого заявления, но тут к ним приблизились остальные: Милош услышал шаги, одинаково чеканные, но различные по тому, как их обладатели впечатывали пятки в пол. Это оказались двое – добродушного вида громила, с которым Милош сталкивался прежде, и Берингар, казавшийся на фоне своего спутника-медведя тонким прутиком, хотя и железным. Если так подумать, они часто оказывались рядом, и чеха неожиданно осенило: не друзья ли? Остальные стражники Бера по разным причинам избегали, да и он сам не искал с ними встреч, кроме деловых, а этот сержант размером с мамин шкаф был румяным и улыбчивым исключением.
– Сержант Хубер, немедленно отправляйтесь отдыхать, – сказал Берингар, услышавший последнюю часть разговора. – Поскольку я не вправе вами командовать, считайте, что это дружеский совет.
Хубер шумно перегнал воздух из одной ноздри в другую. Неизвестно, что ударило по нему больше: то, что Берингар ему приказывал, или то, что намекнул на дружбу. В дело вступил здоровяк:
– В самом деле, выглядите неважно. Идите наверх, господин Росицкий вас подменит…
Милош сам не знал, зачем в это ввязался, теперь придётся стоять до утра. Всё равно интереснее, чем слушать посольскую кашу!
– Я здоров, сержант Лауфер, – проскрипел Хубер, постепенно становясь из бледно-синего багровым. – Это… это…
– Проводи его, Пауль, – попросил Берингар. – Мы здесь справимся вдвоём.
– Я сам дойду!
Милош заметил, как Берингар и Пауль Лауфер обменялись быстрыми взглядами и, похоже, поняли друг друга. Плечистый сержант кивнул и решительно взял под локоть одуревшего от такой наглости Хубера.
– Мне несложно. Пойдёмте-ка…
– Наконец-то я могу задать тебе важный вопрос, – шепнул Милош, когда эти двое ещё не покинули зал. – Почему Хубер всё время пыхтит? Я так-то пошутил, но не совсем…
– Он не пыхтит, – вполголоса ответил Берингар, отвернувшись от дверного проёма и скрывшихся в нём соратников. – Сержант Хубер никогда не отличался острым нюхом, а среди следопытов это качество весьма ценится. Полагаю, он просто старается его развить, хотя со стороны это в самом деле напоминает насморк.