Господин посол в привычной своей манере зашёл издалека: сначала об искусстве, потом немножко поучительных наставлений, а потом, так и быть, о деле. Арман молча ждал. Он с трудом вспомнил, что было вчера, наяву: успешный, почти успешный разговор с послами, обморок, пол… пол.
– Я ведь не на кровати.
– Не знаю, где вы соизволили себя бросить, – поднял брови Хартманн. – Но в этом сне, а мы с вами во сне, вы всё-таки лежите в постели.
Арман не мог кивнуть – моргнул в знак согласия. Ощущение неподвижности, невозможности самого движения было знакомым, значит, он не ошибся в своих снах: и писарь, и Юрген Клозе… так мало и так много. Господин посол в самом деле предпочитал иные методы, но и в своей стихии оказался весьма искусен.
– Готфрид сообщил мне, что произошло. Я решил не дожидаться утра, – поделился Хартманн. Он с любопытством осматривал помещение, по которому, теперь Арман заметил, разливалось мягкое неестественное свечение без какого-то конкретного источника. Холод пробирал до костей. – Миленько тут у вас. Так что же, вы вчера почти добились права на владение и сразу в обморок упали? От избытка чувств, надо полагать?
Даже скованный ужасом, навеянным чужими чарами, Арман от подобной наглости пришёл в ярость. В его голосе это никак не отразилось, и всё же он сказал:
– Господин посол, вы ведь сами знаете, как это тяжело. Я не обладаю своим здоровьем в вашем теле, а постоянные превращения…
– Ну так надо поторопиться, – безразлично перебил его Хартманн. – Ускорить события. Прося вас не действовать напролом, я не имел в виду, что надо тянуть до скончания веков. Старейшины там что-то изучают, изучают, они доизучаются… до чего-нибудь не того, и придётся начинать всё сначала… А пока момент удачный, крайне удачный. Давайте-ка мы с вами возьмём себя в руки и доведём дело до конца. Чем скорее, тем лучше.
Довести дело – значит добиться, будучи Хартманном, права на книгу. И получить её. Дальше пути расходятся, напомнил себе Арман. Проклятое пламя, у него даже нет никакого плана.
– Кто такой Готфрид и что он вам сказал?
– Готфрид? Такой, с усиками… он иногда присматривает за Эрнестом. Кстати об этом, вы так трогательно общаетесь с молодым Росицким.
– Если бы он что-то заподозрил, я бы первым прекратил общение, – ровно ответил Арман. – Вы ведь знаете, что я весьма… впечатлён вашими методами.
– Правильно, я вас и не виню. Это мило. Такая нежная дружба, такое совпадение душ, – он снова улыбался одними губами, самое неприятное для Армана выражение лица. – Жаль, что ваш добрый друг пребывает в неведении. Грустно, наверное…
Откуда ему знать? У этого человека друзей не было. Приятельские отношения с другими магами, которые Хартманн выстраивал всю жизнь, были лишь связями: сильных он недолюбливал, слабыми пользовался, равных не признавал. Супруга Роберта, Каролина, сумела разбудить в нём что-то большее, чем любопытство, но ненадолго – она умерла, давая жизнь сыну, любовный интерес угас и больше не возрождался. Густав был обречён с самого начала, это Арман понял, ознакомившись с описанием Людвига Хартманна.
– Между прочим, этот ваш Милослав – образец могущественного дурака, которыми так гордится колдовское сообщество, – небрежно заметил Хартманн. – Весь в родителей, я понимаю, но они ведь не одни такие. Вот уж кому плевать на большой мир, плевать на тех, кто слабее… Вы не замечали? Наверное, нет, вы ведь и сами юное дарование.
– Его отец не производит такого впечатления.
– Верно, потому что пан Михаил присосался к чужой силе, как пиявка к телу. Не умаляю его прекрасных душевных качеств, но в молодости он был обычным стрелком, не лучше и не хуже прочих.
Арману совершенно не хотелось это слушать: подолгу пребывая в чужом теле и разуме, он боялся, что слова Хартманна как-то изменят его отношение к друзьям. Одно знал точно – пан Росицкий никогда бы не стал угрожать ему смертью сестры.
– Скоро о вас начнут беспокоиться многие, – сказал Хартманн. – Либо сочиняйте новые письма из лечебницы, либо слушайтесь меня. Пока всем не до вас, подозрения мы вызвали только у молодого Клозе, но если это затянется…
– Не затянется.
– Приятно слышать. Значит, договорились?
Кажется, именно это называется сделкой с дьяволом. В дьявола Арман не верил, да и зачем дьявол, если есть господин посол?
– Договорились. Чего вы хотите?