— Отдельную карету. Для меня. С кем хотите, только не с ней.
***
Госпожа Вивиан дю Белле занимала двухэтажный особняк на площади с видом на Мецский собор. К духовному назначению соборов Милош, как любой маг, был равнодушен, а вот архитектура ему нравилась — если получится, надо заглянуть внутрь. Правда, теперь не побегаешь по одиночке: разбойничьего вида преследователи заигрались, Берингар превратился в одно большое ухо и следит за всем, что движется вокруг них. Милош старался не думать о том, что будет, если их всевидящий и всеслышащий когда-нибудь всё-таки устанет, но на этот случай и существовали союзники и визиты в гости.
Чувствовал он себя прекрасно благодаря приближающейся ведьминой ночи. Бальзам определённо готовила Барбара Краус, Лаура тоже приложила руку, причём весьма пылко, да и сам Милош предпочитал думать, что он на треть ведьма — всё сошлось как нельзя лучше, и плечо почти не давало о себе знать. И никакого там божественного промысла! Милош не поленился встать лицом к собору и отвесить шутовской поклон.
— Лучше бы перекрестился, — заметил Арман, от которого не укрылся этот псевдодуховный порыв. — Больше пользы.
— Я даже не знаю, в какую сторону, — соврал Милош. — Ладно, знаю, но из принципа не стану.
Они ждали, пока будут торжественно пущены в дом. Милош понимал, что с взвинченной Адель им ни в одном доме не окажут хорошего приёма, но послы всё-таки дипломаты, вежливые, понимающие люди… И внутри можно не скрываться от обычных людей и не говорить с Лаурой. Очевидное внимание этой девочки многократно смущало Милоша, и он заранее чувствовал досаду, которой покроется неизбежно грядущий разговор. Она точно расстроится, когда услышит то, что услышит… Но не мучить же ребёнка дальше. Главное — подобрать нужный момент. Адель что-то ворчала про «скажи ей наконец», если он не ослышался. Так вот накануне Вальпургиевой ночи — самое время: если Лаура и выйдет из себя, а она выйдет, то… не на него.
Распахнулись богатые резные двери, на пороге выросло сразу несколько слуг. Либо колдуны, либо загипнотизированные люди, они ничуть не удивились внешнему виду гостей и, выслушав пароль от Берингара, повели всех внутрь. А вид-то у них был что надо: Адель, которая бьётся током, её загробного вида братец (Милош уже привык и вообще осознал, что Арман — милейший человек на свете, но хорошие манеры краше труп не сделают), писарь с его отсутствующим взглядом и собственно Милош в заляпанном кровью бежевом костюме. Лаура и Бер выглядели прилично, вот пусть и идут вперёд…
— Добро пожаловать, — внезапные лакеи возникали со всех сторон и демонстрировали зубы в улыбке. — Добро пожаловать, господа… дамы… доброго дня… хорошей встречи…
— Комнату, господа?
— Нам назначена встреча с мадам дю Белле, — Берингар наконец счёл уместным перебить вежливую патоку, льющуюся на них со всех сторон. — Остальное может подождать, я полагаю?
— В таком случае вы бы хотели привести себя в пристойный вид? — тем же тоном ответил кто-то важный, видимо, мажордом. Из-за этой общей важности и кривоватого пенсне он неумолимо и настойчиво напоминал Милошу родного брата. — Мадам дю Белле…
— Мадам дю Белле примет дорогих гостей в том виде, в каком им будет удобно, — раздался старческий голос, и в приёмную вышла госпожа посол. Милош припомнил красочные описания пани бабушки: песок из Вивиан не сыпался, но она явно прожила достаточно веков, чтобы не тратить больше силы на заботу о поддельной молодости. Обычная седовласая старушка, одетая, впрочем, по последней французской моде. Мажордом почтительно поклонился — судя по броши в виде чёрной кошки с агатовым глазом, он всё-таки был колдуном. — Зависит от того, насколько срочно дело. Берингар?
— Мы не устали, дорога была короткой, — Берингар обернулся к остальным. — Вы готовы к разговору?
Все покивали, кроме безразличных Адель и писаря. Милош не хотел быть, как все.
— Прошу простить, я не могу предстать перед госпожой в подобном виде. Кровь и грязь — не то, что стоит вносить в столь важный дом, — Милош насладился произведённым эффектом и скромно добавил: — Мне хватит одной ванной комнаты, благодарю вас.
Так что он, в отличие от остальных, вошёл в визитный зал благоухающим и чистым. Милош, конечно, важничал, но количество помогающих ему слуг оказалось больше, чем он мог представить — в какой-то момент он даже испугался, что его и эти… залечат, как любящие домашние, но обошлось. Приятно, что без него не начали встречу: только с появлением Милоша открылась дополнительная дверь, и все шестеро гуськом потянулись внутрь, вдоль колонн, статуй и ваз, конвоируемые торжественным мажордомом.