– Юлиана уже встала? – спросила она, чтобы хоть как-то загладить вину. Дурацкий вопрос, конечно, не встала.
– Ещё нет. Агнесса приготовит завтрак к обычному часу, я полагаю, – Барбара прошла к столику, закрыла гербарий и опустилась в кресло. Было рано, и Адель без особой охоты уселась рядом с ней – Шарлотта занимала одну четверть дивана, оставшиеся три отошли Мельхиору. – Возможно, это не моё дело, но что-то случилось?
– А мы не знаем, – буркнула Адель. – Ничего не случилось, Арман не пишет. Просто все разом об этом вспомнили.
– Не хотела беспокоить, – бесцветным голосом сказала Лотта. Она переживала за Армана горячо и искренне, но не совсем понимала, как делить это чувство с его сестрой.
– Понятно. Надеюсь, вы волнуетесь зря, – подбодрила их Барбара. Разумеется, она не стала говорить «всё будет хорошо» и тому подобное, ведь она этого не знала, но всё равно считала своим долгом выразить поддержку. – Адель, ты не говорила об этом Беру?
– Конечно, говорила! Но он так занят, и в любом случае…
«Любой случай» так и повис в воздухе. Барбара завела разговор с Шарлоттой, и Адель почти не завидовала тому, как легко у неё это вышло. Всю свою сознательную жизнь она провела с братом, родственниц женского пола не имела, поэтому до пани Росицкой подобного опыта не завела, а после – не захотела. Ей было куда проще общаться с Арманом, Бером или Милошем, но и это не сильно зависело от пола: первый был братом, второй – мужем, третий – просто ведьмой в штанах. Адель ни о чём не жалела, но всё-таки попробовала вклиниться в светскую беседу; у неё получилось, потому что Барбара хотела того же, а Лотта была абсолютно неконфликтной и готовой идти на некоторые уступки перед сестрой Армана. Дружба с другими колдуньями… нет, это оставалось чем-то недосягаемым, но хотя бы пообщаться без презрения, зависти, горечи… Адель старалась. По привычке – ради Армана, пусть его и не было рядом.
То ли они повысили голос, то ли Мельхиор разбрехался, но и Юлиана сегодня встала раньше обычного. Сонная и недовольная, с растрёпанными волосами, она вплыла в гостиную и осмотрела юных ведьм.
– Доброе утро, – сказала она с напускным недовольством. – Вижу, у нас гости. Агнесса! Агнесса, иди сюда…
– Шарлотта пришла ко мне, – заявила Адель, опасаясь, что ей сейчас за что-то прилетит. Юлиана только усмехнулась:
– Дорогая моя, я же не возражаю. Ты хозяйка в этом доме, – и она вздохнула, вспомнив о смерти сестры и аресте Юргена. Лотта истолковала её вздох по-своему:
– Простите за беспокойство. Я могу уйти сейчас же, ключ от дома при себе.
– Ни в коем случае! – Юлиана грозно посмотрела на неё, и тут очень вовремя прибежала Агнесса. – Агнесса! Завтрак будет на четверых.
– Слушаюсь, моя госпожа, – невыспавшаяся кухарка убежала вниз. Похоже, им там предстояло немало работы.
– Что-нибудь стряслось? – распорядившись о завтраке и кое-как пригладив волосы, Юлиана проявила к Лотте больше благосклонности. Адель стало неуютно: четыре ведьмы в комнате – это чересчур. Она сильна, обе Краус тоже, да и Шарлотта не Лаура… Вот теперь придётся держать себя в руках!
Лотта ответила спокойно, почёсывая Мельхиора за ухом:
– Нет, ничего нового. Я подумала, может, Адель знает что-нибудь новое об Армане, но это не так.
– Ничего, девчонки, ничего, – со знанием дела заявила Юлиана Краус. – Готова поспорить, глупый почтовый курьер застрял в снегу. И почему бы твоему брату не воспользоваться связными зеркалами, дорогая?
Адель приготовилась вежливо отвечать ей, что Арман хотел отдохнуть в том числе и от этого, и осеклась. Проклятое пламя, Арман отдыхал от магии только после особо сложных обращений, а вообще питал к ней живой интерес и не чурался нового, ключ вон с Милошем сделал… парный… И почему она не задумалась об этом раньше? Да потому что была дурой, неожиданно осознала она. Дурой, ослеплённой собственным счастьем. И Бер искренне считал, что она любит брата больше всего на свете! Какой позор! Надо было надавить как следует тогда, а не сейчас мыкаться, разобраться, приехать… самой, не слушая ничьих советов… Адель постепенно накручивала себя и боялась, что момент безнадёжно упущен. Какой момент и для чего, она не знала, но уверенность росла неумолимо.
Видимо, Лотту тоже насторожила фраза о зеркалах, она оглянулась на Адель и прочла по её меняющемуся лицу довольно много. Неозвученная тревога зацепила Барбару, и та подалась вперёд в своём кресле, будто собираясь что-то спросить. Юлиана осмотрела их всех, нахмурилась, открыла рот… И в этот момент заскрипела дверь.
Берингар вошёл в гостиную с другой стороны и сразу же оказался в центре внимания четырёх ведьм. Все взгляды сошлись на нём, не считая разве что Мельхиора, который снова правильно оценил обстановку и забился под стол. Адель подскочила, как ужаленная, вслед за ней – Шарлотта; обе смотрели на Берингара то ли с надеждой, то ли с упрёком. Поднялась и Барбара.
– Какая радость! – воскликнула Юлиана. – Агнесса! Агнесса, лентяйка, быстро сюда!
– Да, моя госпожа, – пропыхтели из коридора.
– Завтрак на пятерых, – торжественно объявила Юлиана. Агнесса в ужасе вытаращила глаза, потом возвела их к потолку, потом опустила в пол и побежала обратно на кухню. – Здравствуй, Бер, мы совсем не ждали тебя с утра. Надеюсь, всё в порядке?
Берингар ещё раз внимательно осмотрел их всех и принял единственно верное решение: ни в коем случае не говорить правду.
– Доброе утро, – как ни в чём не бывало сказал он, снимая плащ и шляпу. – Разумеется, всё в порядке, иначе бы меня здесь не было.
Ведьмы тут же разбились на два лагеря: Барбара и Юлиана поверили, Адель и Лотта – нет.
– Что-то не так, – заявила Адель, даже не пытаясь объяснять, и взяла Шарлотту за руку – сама обалдела, вышло инстинктивно. Лотта, напротив, приняла этот жест за поддержку и добавила, шагнув вперёд:
– Что с Арманом? Я уверена, вам что-то известно.
Из всех четверых Лотта оказалась самой проницательной. Берингар ответил, осторожно подбирая слова:
– Беспокоиться не о чем, госпожа Дюмон. Мне есть что сказать, но прежде я хотел бы позавтракать: в замке времени на это нет и не будет.
– Конечно, – Адель немного успокоилась, пришлось и Лотте придержать коней: она не была готова с такой лёгкостью поверить Берингару, но не при его же неуравновешенной жене. – Но потом ты скажешь?
– Скажу.
И он сказал, но не раньше, чем покончили с основной частью завтрака. Накрывать пришлось в большой столовой: Шарлотта чувствовала себя неловко, но после появления хозяина твёрдо решила остаться до конца, даже если её здесь не жалуют. При помощи огромного опыта, полутора полезных заклятий и сотни-другой ругательств Агнесса умудрилась подать достойный завтрак на всех: и яичница, и омлет, и ломтики ветчины, и три вида сыра ждали их на столе. Адель внезапно почувствовала зверский аппетит и уже в третий раз намазывала джем на булочку, а Барбара с невозмутимым видом налегала на копчёную рыбу. Лотта перестала стесняться, потому что была голодна ещё с вечера, и теперь нахваливала тонкие блинчики, фирменное блюдо Агнессы.
– Так что там в замке? – спросила Юлиана, когда они перешли к кофе. Здесь не особенно уважали застольные беседы, отдавая должное сначала еде, а потом – разговору, но случай был особым. – Ты обычно приходишь по вечерам.
– Последние вечера прошли насыщенно, – сообщил Берингар, обращаясь не столько к тёте, сколько к манному пудингу. Тётя ничего не заметила и продолжила расспрашивать:
– А что именно? Неужто послы договорились?
– И это тоже. Тётя Юлиана, я не вправе рассказывать вам детали.
– Помню-помню, извини. А…
– А как там книга? – спросила Адель. Она искренне пыталась помочь и увести тётю от опасных разговоров, но сделала только хуже.