— А что это? — поинтересовался Арман.
— Церковь, — живо откликнулся Милош. Друг тут же помрачнел и согласился, что не надо этого выговаривать.
Следующая проблема заключалась вот в чём: знаменитая матушка Эльза принимала только по одному. Логично, подумал Милош, ведь не будешь же предсказывать будущее сразу шестерым, но они здесь не совсем за этим… Рябая девочка, прислуживавшая пророчице, сначала проводила одного Берингара, потом вернулась за всеми с кислым лицом. Пришлось ей успокаивать недоумевающую очередь: тётку, которая хотела узнать судьбу своей незамужней дочери, полуслепую старушку, которая надеялась услышать дату своей смерти, и какого-то смурного мужчину, которому нужно было предсказание погоды для удачной рыбалки. И многих-многих других.
Матушка Эльза обитала в тёмной комнате за тремя тяжёлыми шторами, что живо напомнили жилище часовщика Стефана. Внутри первым привлекал внимание классический хрустальный шар — для людей, но Милош остро чувствовал, и сердцем и носом, немалое количество засушенной мяты, мелиссы и чабреца. Бытовало мнение, что эти травки помогают сосредоточиться и улучшить память, хотя дома у Милоша их использовали исключительно в качестве успокоительных и гораздо чаще — в качестве приправ. Две стены были украшены занавешенными зеркалами, третья сплошь покрыта увеличительными стёклами разных размеров. В углу валялась небрежно связанная колода карт, которой пользовались нечасто.
— Матушка Эльза, — из полутьмы, прятавшей всё, кроме стёкол, донёсся голос Берингара. — Позвольте представить моих спутников… хотя вы и так всё знаете.
— Правильно, — свечение хрустального шара коснулось груды тряпья, и Милош увидел матушку Эльзу. Точнее, её глаза — единственное, что ясновидица позволила от себя увидеть. Пророки боятся кары за правду и довольно часто скрывают лицо. Голос, доносящийся из-под очередной повязки, был моложе ожидаемого. — Я не читаю мыслей в настоящем, но, когда вы ещё были будущим, я знала, что вы придёте. Садитесь. Анна-Мария, подготовь пять стульев.
— Только не эти штучки со временем, — шепнул Милош Арману. — Я ещё от спятившего часовщика не отошёл.
— Здесь должно быть по-другому, — не согласился тот, не сводя взгляда с ясновидицы.
— Прошу прощения, нас шестеро. Матушка Эльза, с нами господин писарь.
— В самом деле? — медленно повторила та. — Я была уверена, что встречу пятерых человек. Что ж, Анна-Мария, шестой стул.
Расселись. Пока Берингар готовил писаря и искал на себе ещё не порезанную ладонь, матушка Эльза чарующим голосом предложила кому-нибудь бесплатное предсказание. Милош не то чтобы не верил в это — конечно, верил как потомственный колдун, но знать собственное будущее казалось ему неинтересным. Лаура призналась, что боится, Арман промолчал, и тут неожиданно выступила Адель:
— Матушка Эльза, я бы хотела узнать.
— Что-то конкретное? — оживилась сверкнувшая глазами ясновидица, не притрагиваясь к шару. Не дождавшись ответа, она протянула: — О-о… госпожа Гёльди. У тебя невероятно сильная воля. В далёком будущем тебя ждёт великая радость и великая тревога, которую ты, впрочем, сможешь пережить.
— А в ближайшем? — глаза Адель тоже поблёскивали жадностью и интересом. Она не боялась никакого будущего или, подумал Милош, считала себя способной его изменить.
— В ближайшее время… — матушка Эльза помолчала. — Тебе предстоит понять и принять саму себя. Тот вопрос, ответ на который ты ищешь… твоё сердце давно знает его, но сердце, оно глубоко. Обнажи его, и ты узнаешь истину.
Адель не ответила, и они счастливо избежали шуток про съеденное сердце или возмущений по поводу предложения раздеться приличной девушке.
— Матушка Эльза, — Арман на что-то решился, но в последний момент передумал. — Вы не пользуетесь ни одним из артефактов в этой комнате. Прорицание в них не нуждается?
— Я достаточно сильна, чтобы обойтись без них, — ответили ему. — Все эти побрякушки — для людей, иначе они не поверят в то, что услышали. Герр Клозе, мы готовы? Что я должна говорить?
— Расскажите о своём мастерстве, — Берингар был занят тем, что придерживал тяжёлый фолиант на коленях писаря, и не разделял всеобщей тяги к гаданиям. — То, что вы сочтёте нужным. Обычно мы задаём вопросы, но по отношению к потомственной ясновидице это в какой-то мере непочтительно.
Матушка Эльза выразила согласие кивком тяжёлой головы, а потом принялась говорить. Её никто не останавливал — никто бы и не смог. В лучших традициях Берингара Клозе матушка Эльза в мгновение ока обратилась мудрёной энциклопедией, и загадочная комната превратилась в лекционный зал. Они узнали о том, чем отличается ясновидение от гадания (повышенным уровнем точности и отсутствием вспомогательных материалов), от духовидения (только чистый разум, никаких призывов!) и от прорицания (тут все откровенно запутались, но выходило так, что ясновидение берётся за незамутнённое будущее, а прорицание формулирует непосредственно пророчества, причём часто — в нелепой стихотворной форме). Они против воли узнали и о том, какими методами, телесными и духовными, владеет ясновидение в жизненном опыте матушки Эльзы: касание руками, внутреннее зрение и поиск будущего на основе портрета или лица она не одобряла, считая, что этим занимаются только неумёхи. Осязание подводит из-за несовершенства наших тел, считала матушка Эльза и её матушка, и матушка её матушки, и так далее, а зрения и вовсе можно лишиться, к тому же, объект зрительного восприятия — она так и выразилась, «объект зрительного восприятия!» — может изменить внешность.
Ауру изменить невозможно. Поэтому матушка Эльза предсказывает будущее, основываясь на ауре. И поэтому у неё тут так темно.
— Чувства указывают верную дорогу, единственно верную. Я ощущаю вашу энергетику, и это то, что никогда не изменится… оборотни способны менять её, вы это знаете, но только на краткий срок. В такой период их крайне тяжело прочесть, ведь предсказывать придётся либо на две личности, причём зыбкие, либо ни на одну. При этом энергетика останется, но безликая, принадлежащая двоим и в то же время ни одному.
— Это больше похоже на многоликость, — сказал Арман. Он единственный позволил себе перебить пророчицу, потому что понимал, о чём она сейчас говорит. — Не два лица, скорее три. Ты настоящий, тот, кого ты изображаешь, и то, что в итоге вышло. Этот третий тип берёт верх над остальными…
— Верно, но я никогда не пыталась увидеть будущее оборотня в чужом теле. Это один из вернейших способов свести с ума мага, который работает с сознанием: подложное сознание, двойственное сознание… — матушка Эльза подождала, пока писарь прилежно запишет все пункты. — Двойственное сознание. Продолжим…
Милош почти отключился. Сведения были очень интересными, но полутёмная комната с успокаивающими ароматами и размеренный голос пророчицы если не клонили в сон, то заставляли сознание блуждать. Он догадался, что так матушке Эльзе было проще ловить будущее своих клиентов: они расслаблялись и таращились в хрустальный шар, видя там белую дымку или отражение собственного подбородка, а ясновидица спокойно и… ясно, прощенья просим за каламбур, видела. Всё, что ей нужно, и даже больше.
— А можно закрыть сознание от посторонних? — воскликнул Милош. — Простите, я вас перебил.
— Я ждала этого, поэтому замолчала заранее, — ответила матушка Эльза. По мелочам она точно пророчила удачно. — Можно, но это требует больших усилий и многолетней тренировки. Не-магу даже проще это сделать: его сознание тугое, плохо восприимчивое к проникновению извне, особенно к проникновению того, во что он слабо верит. В то же время, некоторые из не-магов чересчур расслаблены и открыты по той же причине. Речь не о них… Если говорить о магических способах, то противостоять открытому чтению личного будущего может лишь такой же ясновидец или оборотень. Знаете, почему, господин Гёльди?
— Потому что непонятно, чьё именно будущее читать, — усмехнулся Арман. — Того, кого вы видите, того, кого вы чувствуете внутри, или того третьего, кто в самом деле перед вами. С последним экземпляром проще: он скоро умрёт.