Говорят, что когда ему предложили занять чиновничью должность, он показал на буйвола, украшенного для жертвоприношения, и сказал: «Вы считаете, что это животное испытает счастье, когда на него нацелят топор, хотя по-прежнему будет увешано украшениями?» Такой дух индивидуализма потрясал основы конфуцианского социализма, поэтому Мэн-Цзы, следующий великий конфуцианец после Учителя, посвятил свою жизнь борьбе с теориями лаоизма. Следует отметить, что в этой восточной борьбе коммунизма и индивидуалистической реакции основа соперничества лежит не в экономической сфере, это столкновение интеллектуальное и творческое. Никто не был заинтересован в защите великих моральных достижений, завоеванных Конфуцием для общественного блага, больше Лао-Цзы, который представлял собой мыслителя с соперничающей точкой зрения.
В сфере государственного управления интеллект Южного Китая также породил великих мыслителей, стоявших в оппозиции конфуцианским идеалам. Тут можно привести пример Кампичи, который на шестнадцать веков опередил итальянца Макиавелли, изложившего принципы своей системы в работе «Государь». Этот период был щедр на появление военных теорий; гении уровня Наполеона посвятили себя выработке науки о тактике ведения войн. Феодальная эпоха на закате правления династии Чжоу характеризовалась свободой дискуссий. В политике, в исследованиях, в социологии и в праве приветствовался оригинальный способ мышления, при этом ощущение внутренней свободы в сочетании со сложными природными условиями позволило Южному Китаю возвыситься и воспользоваться представленными возможностями.
Все это время Китай постепенно завоевывала Цинь, и после смены династии империализм и конфуцианство ханьцев, как казалось, станут фатальными для лаоистской школы. Однако энергия философского потока нашла подземные ходы, из которых она вышла на свет к концу периода Хань, в виде свободы высказываний и причуд Любителей Бесед.
В Трех Царствах, на которые разделилась Ханьская династия – снизив таким образом престиж конфуцианского единства – дух лаоизма неистовствовал. Появились новые комментарии к «Дао Дэ Цзину», которые написали Ван Би и Сянэр, и, хотя эти мыслители не подвергали конфуцианство открытым атакам, они всем своим образом жизни сознательно демонстрировали отказ от условностей. Это было время, когда ученые люди уходили в отставку, чтобы иметь возможность поспорить на философские темы, сидя в бамбуковой роще; когда первый министр останавливал свой паланкин у придорожной харчевни для того, чтобы выпить со своими носильщиками на глазах у изумленной публики; когда простой студент мог осмелиться остановить сановника и попросить его сыграть на флейте, чем тот славился, и государственный чиновник был рад выполнить эту просьбу и играть несколько часов; когда философы, развлечения ради, могли ковать в кузнице, не обращая внимания на знатных гостей, которые приходили к ним посоветоваться о вопросах высокой важности, требовавших решения. Поэзия в эту эпоху и в ранний период Шести династий (265–618 гг. н. э.) олицетворяет эту свободу и с простотой и изяществом, возвращаясь к любви к Природе, демонстрирует резкий контраст роскошным образам и замысловатым метрам ханьских поэтов.
Любой может вспомнить стихи Тао Юаньмина – самого конфуцианского из лаоистов и самого лаоистского из конфуцианцев, человека, который ушел в отставку с поста правительственного чиновника, потому что ему не нравилось надевать церемониальную одежду, чтобы принять императорского представителя. Его ода «Возвращение» стала полным выражением того времени. Благодаря Тао Юаньмину и другим поэтам Юга, чистота поникшей хризантемы, изящная грация качающегося бамбука, нечаянный аромат цветов сливы, плывущий над сумеречными водами, зеленая прозрачность сосны, шепчущей о своем горе ветру, и божественный нарцисс, скрывающий благородную душу в глубоком ущелье или пытающийся увидеть весну в проблеске небес – все это становится поводом для поэтического вдохновения. Смешавшись с буддистскими идеалами в период великого освобождения периода Тан, оно вновь взрывается в поэтах эпохи Сун, которые, как Тао Юаньмин, являются производным мышления общности Янцзы, вечно ищущей проявления души в Природе.