А внизу, у ворот замка, беспокойно перебирали ногами замерзающие лошади, и Алверик понял, что для праздных разговоров больше нет времени; поэтому он попрощался с сыном и колдуньей и пошел прочь, почти не думая о том, что ему предстоит, ибо в будущем все было слишком туманно, чтобы это можно было хотя бы представить.
Выйдя из замка, Алверик взобрался на лошадь и сел поверх тюков с провизией, и его маленький отряд поскакал прочь, а жители селения высыпали на улицы, чтобы проводить своего лорда. Все они знали о цели этого удивительного путешествия, и после того, как они поприветствовали Алверика и прокричали слова прощания последнему из всадников, над улицами Эрла зазвучал гул множества голосов. В них слышались и презрение к намерениям Алверика, и жалость, и растерянность, и любовь, и насмешка, однако в глубине души все жители долины завидовали ему, ибо, хотя их здравый смысл и восставал против одиноких странствий в чужих краях, все же каждому хотелось отправиться вместе с Алвериком.
А Алверик все удалялся от селения Эрл, и за ним спешил его маленький отряд: очарованный луной безумец, придурок-предсказатель, несчастный влюбленный, одинокий пастух и мечтательный поэт. И поначалу Алверик назначил юного пастуха Вэнда старшим над остальными, велев ему заниматься разбивкой лагеря на стоянках, ибо из всех его спутников он казался больше других в своем уме, однако еще до первого привала между путешественниками разгорелась яростная ссора, и Алверик, видя недовольство своих людей, понял, что в экспедициях, подобных этой, заправлять всем должен не самый разумный, а самый безумный. И тогда он назначил старшиной партии Нива — безумного юношу, который действительно служил ему верой и правдой, пока — много времени спустя — не настал день, когда Алверик горько пожалел о своем решении; и Ниву помогал сраженный луной, а все остальные с радостью подчинялись своему старшине и с уважением говорили о цели путешествия. И мало нашлось бы в других землях людей, которые бы так дружно справлялись с делами не столь безумными.
Поднявшись на возвышенность, отряд поскакал через поля и ехал так до тех пор, пока не достиг самых отдаленных мест, населенных людьми, и домов, выстроенных на самом краю нашего мира, за который тамошние жители не отваживались забираться даже в мыслях. За эту редкую цепочку домов и хижин, стоявших вдоль границы знакомых нам полей по четыре — по пять на каждую милю, и направился Алверик со своим странным отрядом. Домик старого кожевенника остался далеко на юге, ибо Алверик направлялся на север, чтобы проехать вдоль глухих задних стен фермерских домов по полям, через которые некогда проходила сумеречная граница, пока не отыщется, наконец, место, где Страна Эльфов отступила не так далеко. Это он и растолковал своим людям, и два вожака — Нив и очарованный луной Зенд — захлопали в ладоши, признавая его правоту, и Тил, молодой парень, который слышал странные песни, тоже сказал, что это мудрый план. Одержимость этой троицы легко увлекла пастуха Вэнда, а страдавшему от безответной любви Рэнноку было все равно.
Но не успели они уйти далеко от задних стен фермерских домов, как красное солнце коснулось горизонта, и им пришлось спешить, чтобы успеть разбить лагерь при свете короткого зимнего дня. Нив настаивал, что они непременно должны воздвигнуть дворец, достойный короля, и эта безумная идея до того увлекла Зенда, что он работал за троих, а Тил со рвением помогал ему; они установили шесты, натянули поверх них одеяла и даже сплели из веток загородку от ветра, благо до живых изгородей было рукой подать. Вэнд тоже помогал возводить этот грубый плетень, и Рэннок трудился не покладая рук, хотя очень устал. Когда же работа была закончена, Нив объявил, что у них получился настоящий дворец, и Алверик вошел в палатку, чтобы немного отдохнуть, а его люди развели снаружи большой костер, и Вэнд приготовил ужин, потому что когда он был пастухом и скитался со стадом по безлюдным долинам и холмам, ему приходилось заниматься этим каждый день; что же касалось лошадей, то никто не мог позаботиться о них лучше, чем Нив.
Когда отгорели недолгие зимние сумерки, холод еще больше усилился, а стоило появиться на небе первым звездам, как во всем мире, казалось, не осталось ничего, кроме мороза, однако спутники Алверика улеглись прямо возле костра и уснули, закутавшись в свои кожаные одежды и меховые плащи, — все, кроме Рэннока, отвергнутого любовника. И Алверику, который лежал в палатке под меховыми одеялами и глядел на багровые угли костра, мерцавшие между темными фигурами спящих, невольно подумалось, что начало его путешествия вышло удачным. От этого первого лагеря он намеревался двигаться дальше на север, держась вблизи полей, которые мы знаем, и высматривая за горизонтом любые признаки Страны Эльфов. Главное преимущество этого плана заключалось в том, что, постоянно пополняя запасы продовольствия, отряд Алверика мог продвигаться вдоль рубежей знакомого мира до тех пор, пока в один прекрасный день они не вышли бы к тому месту, откуда зачарованная страна не отступила. И Алверик не сомневался, что уж оттуда он сумеет добраться до бледно-голубых Эльфийских гор.