Вдоволь насмотревшись на селение, тролли подняли головы и увидели далеко на западе полоску света, горевшую в спустившихся на Землю сумерках. Этот узкий участок неба, все еще окрашенный удивительными красками и подсвеченный меркнущим сиянием ушедшего дня, показался невыразимо прекрасным даже их привыкшим к волшебству глазам, и тролли сразу подумали, что там, по другую сторону долины, лежит еще одна зачарованная страна и что два удивительных, призрачных края сходятся именно здесь, а несколько людских полей затесались между ними лишь по чистой случайности. И, сидя на склоне холма и глядя на запад, они вскоре увидели яркую голубую звезду. То была Венера, взошедшая над западным горизонтом, и все тролли дружно закивали головами, здороваясь с незнакомкой, потому что хотя вежливость и не принадлежала к числу распространенных среди этого народа добродетелей, они сразу поняли, что Вечерняя звезда не имеет никакого отношения ни к Земле, ни к людям, и что она, должно быть, вышла из той, другой, лежащей за западной окраиной мира страны эльфов, о которой они ничего не знали.
А на небосклоне появлялись все новые и новые звезды; с каждой минутой их становилось все больше, и в конце концов тролли даже слегка встревожились, ибо они никогда не слышали об этих мерцающих ночных странниках, что могут появляться из темноты и сиять так ярко. И сначала они говорили: «Троллей гораздо больше, чем звезд», и это действительно ненадолго их утешило, ибо тролли всегда верили в магию больших чисел. Вскоре, однако, звезд стало больше, чем троллей, и пришельцам из Страны Эльфов стало очень неуютно под взглядами множества устремленных на них глаз, но прошло совсем немного времени, и они вовсе позабыли эту смутившую их фантазию, потому что ни одна мысль не способна была огорчать их слишком долго. И, отвратившись от звезд, ветреный интерес троллей перенесся на расплывчатые желтые огни, горевшие где-то рядом за серой дымной пеленой, где стояли уютные и теплые человеческие дома. Какой-то запоздалый жук загудел в воздухе, и тролли оборвали свою болтовню, чтобы послушать, что он им скажет, но они не знали его языка, и жук пролетел мимо. Вдали не переставая лаяла собака; она наполняла ночную тишину своей тревогой, и тролли рассердились на нее, чувствуя, что пес готов встать между ними и людьми. Потом из темноты неожиданно возникло что-то белое, расплывчатое, и бесшумно уселось на суку ближайшего дерева. Неведомое существо повернуло голову сначала налево, чтобы посмотреть на троллей, потом направо и оттуда, совершив полный оборот, опять посмотрело на них, и снова голова повернулась влево, словно таинственный ночной летун никак не мог понять, что за твари перед ним.
— Сова, — догадался Лурулу, и многие из тех, кто был с ним, сразу вспомнили бесшумную птицу, родичей которой они видели много раз, ибо совы любят охотиться вдоль границы Страны Эльфов. А вскоре сова улетела, и они услышали, как она мышкует в полях и низинах; и, когда шорох ее ночной охоты затих, тролли снова стали прислушиваться к доносящимся снизу голосам людей, пронзительному детскому плачу и беспокойному лаю сторожевой собаки, которая тщетно пыталась предупредить хозяев о появлении троллей.
— Какое умное существо, — сказали тролли о сове, ибо им всегда нравился ее ночной крик; голоса же людей внизу и лай собаки казались троллям слишком усталыми и несколько растерянными.
Порой они замечали огни в руках поздних прохожих, спешивших через холмы к Эрлу, или слышали голоса людей, которые подбадривали себя среди ночной темноты и одиночества при помощи песен, заменявших им свет фонаря. Вечерняя звезда становилась тем временем все ярче, а кроны деревьев — все чернее и чернее.
И вдруг из-за пелены дыма и тумана, что поднимался над невидимым ручьем, грянул в темноте бронзовый колокол Служителя, и вся ночь, и долина, и далекие темные холмы отозвались гулким эхом, которое поднималось все выше по склону и наконец достигло того места, где сидели тролли, словно бросая вызов и им, и всем нечестивым тварям, и неприкаянным душам, и существам, что не удостоились благословения Служителя. Но, как ни странно, мерные удары священного колокола, одиноко разносящиеся в ночи, обрадовали ватагу троллей больше всех странностей Земли, о которых они были наслышаны, ибо все торжественное немедленно приводит тролличье племя в самое веселое и легкомысленное расположение духа. Вот и сейчас они сразу приободрились и принялись шушукаться и хихикать.
И пока тролли глазели на сонмище звезд и гадали, настроены ли они дружественно или нет, небосвод приобрел синевато-стальной оттенок, и звезды на его восточном краю замигали и потускнели, а туман и дым над жилищами людей стали почти белыми, и вот уже западный край долины озарился ярким серебристым сиянием, и за спинами троллей взошла над холмами луна. И тут же из святилища Служителя донесся монотонный хор многих голосов, выводящий лунные псалмы, которые по обычаю полагалось исполнять в полнолуние, пока луна еще не поднялась высоко, и ритуал этот назывался в Эрле «Утро Луны».