А потом король повернулся и, поспешно покинув балкон, сошел вниз по бронзовой лестнице.
Громко стуча каблуками по звонким ступеням, король приблизился к ведущим в башню дверям из слоновой кости и вошел сквозь них в тронный зал, о котором может рассказать только песня. Там он достал из шкатулки пергамент, взял в руки перо, добытое из крыла какой-то сказочной птицы, и, обмакивая его заостренный конец в чернила, каких не бывает на Земле, начертал на пергаменте магическую руну. Потом он поднял вверх два пальца и прочел коротенькое заклинание, каким обычно призывал стражу — но ни один стражник не явился на зов.
Я уже говорил, что в Стране Эльфов время никуда не движется, однако сама последовательность событий служит вполне определенным его проявлением, ибо вне времени ничто не может произойти. Со временем в Стране Эльфов дело обстоит так: в вечной красоте, что дремлет в напоенном медом воздухе, ничто не движется, не блекнет и не умирает; ничто не ищет счастья в движении, в изменении, или в чем-то новом, но находит наслаждение в вечном созерцании красоты, которая существовала всегда, и которая сияет над лужайками и лугами столь же ярко и свежо, как и в тот день, когда она была сотворена магическим заклинанием или песней. И только если бы вся мощь ума короля-мага восстала навстречу чему-то новому, тогда та же самая сила, что возложила на Страну Эльфов печать покоя и остановила время, ненадолго смутила бы ее сон, и время слегка коснулось бы зачарованной земли.
Бросьте в пруд какой-нибудь предмет, принесенный из чужих земель; бросьте в самую глубину, где неподвижно стоят большие рыбы, где покоятся зеленые водоросли, спят печальные краски и дремлет свет — и рыбы оживут, краски изменятся, водоросли заколышутся, а свет проснется и сверкнет вам из глубины. Мириады вещей в один миг придут в движение и познают перемену, но уже в следующее мгновение пруд снова станет спокоен и тих. И примерно то же случилось и в момент, когда Алверик пересек сумеречную границу и прошел сквозь заколдованный лес: он потревожил короля, заставил его гневаться и горевать, и вся Страна Эльфов затрепетала.
Когда король увидел, что стража не спешит на зов, он при помощи волшебного зрения взглянул сквозь серебряные стены дворца и непроницаемую чащу на лес, в котором еще чувствовалась тревога, на путаницу все еще глухо шумевших после появления Алверика стволов и ветвей и увидел своих четырех рыцарей, которые лежали, зарубленные, на земле, и густая эльфийская кровь остывала на их иссеченных доспехах. При виде этой картины король сразу вспомнил о своей предначальной магии, посредством которой создавал старшего из рыцарей — о первой руне, явившейся ему в приливе вдохновения еще до того, как он победил Время. И, выйдя из дворца через великолепные, сверкающие врата и приблизившись к павшему стражнику, король сразу понял, что деревья в лесу все еще не спокойны.
— Здесь поработала магия, — сказал себе король эльфов.
И хотя у него оставалось всего три могущественные руны, каждой из которых можно было воспользоваться только раз (и одна из них уже легла на пергамент, чтобы вернуть домой дочь короля эльфов), он прочел над телом старшего рыцаря, созданного его магией давным-давно, второе из трех своих могущественных заклинаний. И в тишине, наступившей сразу после того как были произнесены последние слова руны, края пробоин на серебристо-лунной броне с лязгом сомкнулись, темная, густая кровь исчезла, и оживший рыцарь поднялся на ноги. А у короля эльфов осталась только одна руна, которая была сильнее, чем любая известная нам магия.
Остальные же трое стражников так и остались лежать мертвыми, и поскольку ни один из них не обладал душой, заключенная в их телах магия тотчас вернулась к своему господину.
А затем король вернулся во дворец, послав своего единственного рыцаря за троллем.
Тролли — существа с коричневой кожей и ростом всего в два или три фута — являются трибой гномов, заселившей Страну Эльфов. Несколько семейств их обитало совсем недалеко от дворца, и уже очень скоро в тронном зале, о котором можно рассказать только в песне, послышались торопливые шлепки босых ног, и тролль, вприпрыжку подбежав к трону, остановился перед королем эльфов. И король вручил ему пергамент с начертанной на нем руной, сказав: