— В таком случае, — сказала она, — жилища людей вон там.
И с этими словами она указала своей тонкой заостренной мордочкой в сторону долины Эрл.
— Как я узнаю, что дошел до места? — уточнил тролль.
— По запаху, — объяснила лисица. — Это самое большое человеческое жилье, и запах там ужасный.
— Благодарю тебя, Ничья Собака, — церемонно сказал тролль, а он редко кого благодарил.
— Я бы ни за что не приблизилась к нему по своей воле, — пояснила лиса, — если бы не… — И, не договорив, она задумчиво покачала головой.
— Если бы не что? — заинтересовался тролль.
— Если бы не курятники, — закончила лиса и мрачно замолкла.
— Ну что ж, до свидания, Ничья Собака, — попрощался тролль и, кувыркаясь, продолжил свой путь по направлению к долине Эрл.
И до самого полудня он взлетал и кувыркался над росистыми лютиками и покрыл большое расстояние, так что еще до наступления вечера тролль увидел впереди дым и высокие башни Эрла. Само селение было скрыто в низине, и над краем котловины виднелись только коньки самых высоких крыш, трубы дымоходов и башни замка, да еще облако дыма, которое неподвижно висело в сонном воздухе.
— Жилище человека, — сказал себе тролль и уселся прямо в траву, чтобы как следует все рассмотреть.
Немного погодя он подошел еще ближе к селению и опять остановился. Вид дыма и сгрудившихся внизу крыш ему совсем не понравился, да и запах здесь действительно стоял ужасный. Правда в Стране Эльфов бытовала одна легенда, повествовавшая о мудрости людей, однако сколько бы почтения она ни снискала нам среди легкомысленных троллей, всё оно тотчас улетучилось как только посланник короля взглянул на тесно сомкнутые крыши.
Пока он глазел на селение, на полевой тропке, что тянулась по верхнему краю котловины, показался ребенок лет четырех — маленькая девочка, возвращавшаяся домой в Эрл. Неожиданно столкнувшись нос к носу, два маленьких существа посмотрели друг на друга удивленными круглыми глазами.
— Здлавствуй, — пролепетала девочка.
— Здравствуй, Дитя Человека, — сказал тролль.
Он говорил теперь не на диалекте троллей, а на величественном и певучем языке Страны Эльфов, на котором ему приходилось разговаривать перед королем и который он хорошо знал, хотя в домах троллей, предпочитавших родную речь, почти никогда им не пользовались. И надо сказать, что в те далекие времена на языке Страны Эльфов говорили и люди, потому что тогда языков было гораздо меньше, и эльфы и жители Эрла пользовались одним наречием.
— Ты кто? — спросило дитя.
— Я тролль из Страны Эльфов, — ответил тролль.
— Я так и думала, — сказала девочка.
— А куда это ты идешь, человеческое дитя? — уточнил тролль.
— Домой, — ответила девочка.
— Но нам туда идти совсем не хочется, — вскользь заметил тролль.
— Н-нет, не особенно — нехотя призналась девочка.
— Идем со мной в Страну Эльфов, — предложил тролль.
Девочка ненадолго задумалась. Другие дети, бывало, уходили туда, и эльфы всегда посылали на их место подменышей, так что по пропавшим никто особенно не скучал, да и, откровенно говоря, мало кто вообще замечал подмену. Но, представив себе чудеса дикой Страны Эльфов, девочка сравнила их со своим домом и отрицательно покачала головой.
— Нет, — сказала она решительно.
— Почему? — удивился тролль.
— Сегодня утром мама испекла пилог с валеньем, — исчерпывающе объяснила девочка и поковыляла дальше, но троллю было ясно: если бы не пирог, она немедленно отправилась бы с ним в Страну Эльфов.
— С вареньем!.. — пренебрежительно фыркнул тролль, думая о чашеобразных озерах своей страны, об огромных листьях водяных лилий, что лежали на их торжественно-неподвижной глади, и о крупных голубых цветах, горевших в волшебном свете над лукавыми зеленоватыми глубинами. И от всего этого дитя отказывалось ради варенья!
Потом тролль вспомнил о своем долге — о свитке пергамента и о руне короля, которую должен был доставить его дочери. Всю дорогу он держал пергамент в левой руке, а когда кувыркался — брал его в зубы. Здесь ли принцесса, подумал теперь тролль, или где-то есть другое человеческое жилье?
И когда над долиной сгустились вечерние сумерки, тролль тихонько пополз вперед, чтобы, оставаясь незамеченным, увидеть и услышать все, что нужно.
ГЛАВА VIII
ДОСТАВЛЕННАЯ РУНА
Солнечным майским утром колдунья Жирондерель сидела в детской у огня и готовила для ребенка завтрак. Мальчику уже исполнилось три года, но Лиразель все не решалась дать ему имя, боясь, что какой-нибудь завистливый дух Земли или воздуха может его подслушать, а коли так — значит, она не должна произносить это имя вслух. Алверик же считал, что ребенок должен быть соответствующим образом наречен.