А мальчик уже умел катать обруч, ибо однажды туманной ночью колдунья поднялась к себе на холм и принесла ему сияющее кольцо лунного света, добытое при помощи заклинания во время восхода ночного светила, из которого она и выковала обруч подходящего размера; палочку же, чтобы катать его, колдунья сделала из огнедышащего громового металла.
И пока дитя ожидало завтрака, на пороге детской лежало заклятие, которое Жирондерель наложила взмахом своего эбенового жезла; оно надежно запирало комнату, так что ни крысы, ни мыши, ни собаки, ни даже ночные охотники-нетопыри не могли пересечь заколдованной черты; бдительного же кота, который жил в детской, заклятие надежно удерживало внутри, и никакой замок, сработанный самым искусным кузнецом, не мог бы быть крепче.
И вдруг через порог — и через магическую черту — в комнату прыгнул тролль; перекувыркнувшись в воздухе, он приземлился на пол и сел. И с его появлением висевшие над камином простенькие деревянные ходики тотчас прекратили свое громкое тиканье, потому что у тролля был с собой амулет против времени — амулет в виде кольца из неизвестной травы вокруг одного из пальцев — благодаря магической силе которого тролль не старился и не терял сил в полях, которые мы знаем. Как же хорошо изучил король Страны Эльфов коварство наших стремительных часов, — ведь за время, пока он спускался по бронзовым ступеням, пока посылал за троллем и вручал ему стебелек, чтобы обвязать вокруг пальца, над нашими полями пролетело целых четыре года!
— Это еще что такое?!.. — воскликнула Жирондерель.
И тролль, прекрасно знавший, когда можно вести себя дерзко, заглянул в глаза ведьме и, увидев в них нечто, чего следовало опасаться, сразу притих — и хорошо сделал, ибо эти глаза некогда глядели в лицо самому королю эльфов. Но он отнюдь не стушевался; напротив, он, как говорится в наших краях, разыграл свою козырную карту, сказав:
— Я принес послание короля волшебной страны.
— В самом деле? — переспросила старая колдунья и добавила негромко, обращаясь больше к самой себе: — Да, да, должно быть, это послание для моей госпожи. Что ж, этого следовало ожидать…
А тролль все сидел на полу, поглаживая пергаментный свиток, внутри которого была начертанная королем эльфов руна. И ребенок, который никак не мог дождаться завтрака, увидел тролля через спинку своей кроватки и тут же принялся расспрашивать, кто он такой, да откуда пришел, и что он может. И как только малыш спросил, что он умеет делать, тролль подскочил высоко вверх и заметался по детской, словно мотылек, бьющийся под потолком между зажженными светильниками. С пола на полки и обратно, и снова вверх перелетал он, и ребенок от восторга захлопал в ладоши, а дремавший кот пришел в ярость и принялся шипеть и плеваться. Колдунья же схватила свой эбеновый посох и мгновенно сплела заклятие против прыжков, но и оно не в силах было удержать тролля. Он скакал как мяч, он вертелся волчком, и кот выкрикивал все существующие в кошачьем языке проклятия; Жирондерель тоже была в гневе и не столько от того, что ее магия не сработала, сколько от вполне понятной человеческой тревоги за сохранность своих чашечек и блюдечек, что аккуратными рядами были расставлены на полках; ребенок же вопил от радости и просил еще. И вдруг тролль вспомнил о цели своего путешествия и о грозном послании, которое он принес.
— А где принцесса Лиразель? — спросил он колдунью.
И та без лишних слов указала ему путь в башню принцессы, поняв, что нет у нее таких заклинаний и такой волшебной силы, какие могли бы одолеть руну короля эльфов. Но не успел тролль повернуться к двери, как в детскую вошла сама Лиразель, и тогда он низко поклонился госпоже Страны Эльфов и, разом утратив все свое нахальство перед сиянием ее красоты, опустился на одно колено и вручил ей руну короля. И когда Лиразель взяла свиток, ее сын принялся просить, чтобы тролль попрыгал еще немножко, кот прижался спиной к очагу, зорко следя за всеми, Жирондерель же молчала.
А тролль вдруг вспомнил травянисто-зеленые чаши затерянных в лесах озер, возле которых обитало его племя, представил красоту неувядающих цветов, которых не касается жестокое время, и подумал о глубоких, насыщенных красках и о вечном покое своей страны, ибо его миссия была завершена, да и наша Земля успела ему порядком надоесть.