Предисловие. Запись 1
Предисловие
Эта история записана на листочках. Листочках, вырванных из чьей-то книги жизни – ведь всё это было на самом деле.
Запись 1
Никто не помнит, с чего вообще всё началось. Все кругом наперебой говорили кто о чём: то о разработке нового биологического оружия в виде особо смертоносного вируса, то о заговоре в верхушках государства, то говорили о подрывнической деятельности неких подпольников, то вообще строили невероятнейшие теории, связанные с космосом, пришельцами и карой небесной. Только глупости всё это. Уж мне ли не знать…
Давненько, вообще-то, не вспоминал я этой истории, которая перевернула весь мир с ног на голову, предварительно хорошенько его помяв. Люди лишились всего, к чему привыкли, что смогли получить в ходе миллионов лет эволюции: лекарств, нормальной пищи, одежды, чистой воды, электричества. Тогда был я ещё молод, и, как и все, мог только испуганно наблюдать за происходящим да роптать на судьбу, отнявшую все блага цивилизации практически в один взмах своего капризного мизинчика.
Лишь теперь, спустя пятьдесят два года, я позволяю своим воспоминаниям ожить в памяти и воплотиться в этих строках. Потому что молчание – выжигает. Оно выело меня всего изнутри, как выедает ржа все эти трубы вокруг меня. Кто-то однажды узнает всю правду. Должен узнать. И теперь вопрос лишь в том, насколько храбрым я смогу быть, чтобы изложить эту самую правду, не изворачиваясь перед ней червём и не избегая её страшных опустошённых глаз.
Но пока мне придётся отложить моё трудное занятие, и, нет вовсе не потому, что я боюсь или хочу оттянуть этот момент. Чёртовы трубы - снова текут реками, фонтанируют и заливают всё кругом. Мне нужно проверить всё и заварить, иначе моему убежищу, и без того не слишком надёжному, придёт крышка.
Запись 2
Запись 2
Да уж, одному тут теперь справляться стало совсем невмоготу. Чёртова дюжина новых протечек!.. и почти все – в разных точках моего подземелья. Парочка располагалась настолько близко к моей берлоге, что я даже испугался: не заметь их, и всё накопленное тяжкими усилиями добро оказалось бы уничтоженным в касание. Хотя… я до сих пор удивляюсь этому месту и молюсь на его странность: как здесь всё в относительном порядке по сю пору?.. Потоки воды сжирают всё кругом, превращая это в ржавую слизь. Хорошо, что я обшил берлогу внутри водонепроницаемыми панелями, да и от пожара они тоже сгодятся, отличная вещь. Но всё же…столько лет уж прошло… это место напоминает озеро, куда стекаются все ручьи и осадки, с поверхности, так ещё и трубы эти, леший их задери, но пока здание цело и стойко переносит всё происходящее с ним…
Ладно, не о том я. Разворчался тут, как старый пердун, отсрочивая тем самым то, что уже и так некуда дальше откладывать. Хотя я ещё и в самых соках, хех, но кто знает, что случится через день, через час, минуту?.. Может, всё это промокшее насквозь подземелье не выдержит, и, наконец-то, рухнет своей отсыревшей массой мне на голову, глухо прихлопнув бетонной крышкой гроба. А может новая неведомая напасть окончательно загубит этот мир, и о том, что здесь произошло, уже будет практически невозможно догадаться. Да и некому может будет, при таком раскладе-то… Ладно, довольно отступлений, пора бы и начать то, ради чего вообще затеяны эти записи.
Я помню, что было мне около пятнадцати лет. Никому не нужный, никчёмный сирота пытался выжить всеми возможными способами, порой, не такими уж и нравственными и законными, как хотелось бы мне того самому. Детства своего практически не помню, только уже подростковый период – нет ничего запоминающегося в безрадостной серости детского дома. Это далеко не волшебная страна с блёстками, бабочками и цветочками, тем более, в те времена. Свобода? Смотря что вы ею называете. Да, за нами не стояло пристального пригляду, но… Ходили полуголодными, постоянные побеги из приюта по очереди, чтобы где-нибудь урвать далеко не лишний кусок хлеба или чего придётся – выбирать, что положить в рот, лишь бы заткнуть стоны пустого желудка, для нас было непозволительной роскошью. И, конечно же, вечные стычки с блюстителями порядка и руководством приюта при особо неудачном дне тоже не приносили особой радости в наши и без того нелёгкие дни.
О, руководство чёртова приюта, точно. Оно заслуживает немало лестных слов. Уж столько лет минуло, а зубы до сих пор скрежещут, сжатые в ярости. Дамочка, содержавшая сие заведение, вопреки всем шаблонам оказалось отнюдь не детолюбива. Немногое, что прельщало её – слава филантропа (ну да, ну да, как же) да возможность устраивать благотворительные мероприятия, которые обеспечивали увесистость её кошелька. От спонсирования, шедшего из разных источников – будь то государство, меценаты или простые сочувствующие нам люди – до нас доходили лишь малые крохи, и то в лучшем случае. Зато коллекция нарядов хозяйки становились всё богаче и роскошнее. И её псины, конечно же, тоже.