— Но…
— Хватит вопросов. Ей хорошо, когда другим плохо, вот что запомните, как любую из молитв отца Манакиты. Эти грибы – следствие того, что она ввела мне что-то в кровь – капельницы видите? После всячески издевалась и пытала. – Парнас задыхался и жадно хватал воздух ртом, закашливаясь и изрыгая новые и новые комки тёмной густой жижи. — Я больше не хочу, не могу жить. Да и не жилец уж – эти длинноногие паразиты высасывают все жизненные силы, а подавленное и ослабленное состояние им только на руку – им легче подселиться в организм и развиться в нём, не попавшись на съедение иммунным клеткам. Да и от встречи этой не будет толку – клетки не окажут никакого сопротивления. Пожалуйста, возьмите всех, кого только сможете увести, уговорить пойти с вами… И бегите, умоляю!.. – он снова зашёлся в рвущем глотку и лёгкие кашле, и на стол вновь вылетели огромные ошмётки слизи, на этот раз – с кровью.
— Хорошо, но сначала освободим тебя! – рыкнул я сквозь слёзы, пытаясь расстегнуть хотя бы один из фиксаторов, впивавшихся в тело Парнаса.
— Нет. – Отрезал тот. – Меня уже не спасти, — он вздохнул, слабо шевельнув пальцами на руках. – Вам нужно сматываться, а не заботиться о без пяти минут трупе. Нет, не спорьте! – оборвал он наши попытки противоречить. – Теперь я — всего лишь беспомощный балласт, который ничем не сможет помочь. Не то, что кого-то — себя уже не спасёт. Прошу... Лучше... — он мялся, впервые за всю свою жизнь он сомневался, не решаясь что-то сказать.
— Что «лучше», Парнас? – с подозрением сощурился Хохрик, но в его глазах стояли слёзы. Боковым зрением я заметил блокнот, который тот прятал в карман. Неужели сейчас подходящий момент, чтобы что-то писать?..
— Лучше убейте меня. Я не могу так больше, а она будет использовать меня до тех пор, пока живой. И всё сделает для того, чтобы продлить такое существование, только бы получить больше вещества, что вырабатывают эти грибы, питаясь мной. Прошу, закончите это!.. Я так больше не могу…
— Нет!.. – взревел я, и остальные отозвались за моей спиной эхом, пока мои руки вновь и вновь дергали фиксаторы в попытке раскрыть хотя бы один из них.
— Это мой последний приказ, как вашего вожака, — спокойным тоном вновь начал Парнас. – Оборвите мои мучения, а сами берите детей и валите прочь, подальше от ДДР. Лучше сдыхать с голоду в канаве, чем сходить с ума от боли и душевных мук, пока твоё тело заживо сжирают ради молодости.
Настала гробовая тишина, которую не нарушали ни жужжание приборов, ни тяжёлое дыхание и кашель Парнаса, наоборот, они лишь усугубляли жуткое безмолвие, придавая ему инородности.
— Хорошо. – Голос звучал чужим, будто это страшное решение было принято и озвучено вовсе не мной, а случайным незнакомцем. – Ребята пусть попрощаются и уйдут только. Не хочу, чтобы они видели…
— Да. Я всё знаю и понимаю.
Я впал в сумрачное состояние, то самое, когда всё становится совсем нереальным, зеленоватого цвета, границы предметов мыльные, нечёткие и словно светящиеся, а звуки глухи, как под водой. Прощание длилось вечность, стянутую в пару минут. Но и ей пришлось закончиться, однако я не сразу это понял, хоть тихий разговор ребят давно умолк, и они ушли из страшной лаборатории. Из оцепенения меня вывел Парнас.
— А?
— Давай не будем тянуть. Я знаю, что сейчас ты – вожак. Одобряю. Тебе ещё многому предстоит научиться – и тому, что умел я, и тому, что не успел освоить. Тем более в новых обстоятельствах тебе придётся учиться многим вещам на ходу, без права на ошибку. Но уверен – ты справишься. Будь сильным. Во всём. И… не спрашивай, но поосторожнее с Горбачом. Он что-то скрывает, давно приметил. А теперь — подойди ближе.
Я подоёшл, практически ничего не видя от слёз.
— Дай свою руку. Знаешь, всем бывает страшно. И я – не исключение. – В его глазах дрожала пара слезинок, и моё сердце в очередной раз ухнуло куда-то вниз, перестав биться – Парнас никогда не плакал. Вообще. – Прошу, не дай Робрихе провернуть это снова с кем-нибудь. Уничтожь записи. Уничтожь все образцы, какие найдешь. Сожги к чертям это проклятое место, вместе с ней!.. – он снова задохнулся, зайдясь в надрывном кашле. Отдышался, сплюнув очередной мерзкий сгусток. – Это из-за этих грибов. Все лёгкие забиты этой дрянью. Они сбрасывают в меня отходы от моей же плоти. Ладно. Теперь я готов. Давай с этим покончим поскорее, пожалуйста.