— Ты чего тут ещё возишься? – рыкнул он, мельком взглянув на труп бывшего вожака, но тут же отведя взгляд. На секунду мне показалось, что в его глазах промелькнуло что-то вроде удовлетворения, но я списал всё на своё нервное состояние. – Нам пора валить отсюда! Остальные ребят поднимают, объясняют там им всё.
— Документы и образцы. Нужно их уничтожить, понимаешь?! – дрожащим полушёпотом прокричал я. Прозвучало это жутко, как предсмертный хрип какого-то животного, отчего по спине пробежал холодок.
— Если ты не нашёл их, то всё, нет на это времени! – оскалился Хохрик, зачем-то коснувшись нагрудного кармана, словно что-то проверяя, и потащил меня за воротник, поднимая с холодной плитки пола и выволакивая за собой на выход. – Нужно спасаться!
— Да как ты не поймёшь, не мы, так другие пострадают, если мы не уничтожим нужную ей для экспериментов информацию! – в свою очередь озверел я, отдирая его руку от себя и отшатываясь назад, краем глаза заметил, что оцарапал его. – Помоги лучше! Вдвоём скорее выйдет осмотреть всё, — уже несколько спокойнее заметил я другу, стараясь не смотреть в его разгневанное красное лицо.
Скорчив кислую мину, Горбач неохотно кивнул и в свою очередь вяло зашарил по полкам ближайшего стеллажа, всем своим видом показывая бессмысленность выполняемого. Судя по возникшему через пару минут недовольному пыхтению, его поиски также оказались бесплодны, как пустынные пески, и на его физиономии кисло скорчилось: «Ну я же говорил». Ещё через четверть часа он окончательно взбесился.
— Нет тут ни фига! – яростно отшвырнул он какой-то контейнер с медицинским скарбом в стену, от чего тот жалобно зазвенел, рассыпая содержимое по полу. – Валим отсюда уже!
Сомнения не оставляли меня – что-то же должно здесь быть, не может не быть! Но факты говорили обратное: в лаборатории было пусто. Видимо, самые секретные, самые важные вещи Робриха держала всегда при себе – ведь в кабинете мы не нашли ничего похожего на нужное нам. В груди прокатился гигантский ледяной шар, раздавив всё внутри и окатив холодом. Меня затрясло - снова не могу ничего сделать, снова и снова!.. Я был готов разрыдаться, но Хохрик вновь сграбастал меня за воротник и ещё более решительно, чем прежде, поволок прочь.
— Некогда сопли распускать, тоже мне, вожак! – бесился он, дёргая ткань с такой силой, что я начал задыхаться из-за передавленного горла.
Пришлось покорно следовать за ним, хотя понимание того, что невыполненная просьба Парнаса аукнется, трезвонило в голове во все колокола, требуя перерыть всё здание снизу доверху, лишь бы уничтожить ту пакость, что сотворила такое с нашим другом. Слёзы вновь струились по щекам, кожу щипало горячей солёной влагой – сколько раз за эти дни пришлось мне плакать? И, что важнее, – сколько ещё придётся?.. Ответа на этот вопрос мне никто не смог бы дать, но мне и не хотелось его ни знать, ни пытаться сейчас искать. Пора спасать подопечных. Себя, желательно, тоже.
По лестнице я поднимался самостоятельно, изредка лишь подгоняемый в спину тычками и ворчливым бубнежём Горбача. Когда мы попали на первый этаж приюта, дорога оказалась перекрыта сонной толпой с узлами наготове, которую сбивали в кучку и призывали к тишине, будто стадо медлительных овечек, Тамаха и Колупай. Дактис, Вакой и Рокет тем временем кинулись сразу к нам, стремясь узнать подробности происходящего. Но как только они подошли вплотную, лица их изменились, горящее в глазах любопытство потухло – кажется, по нашим с Горбачом минам они догадались, что ничего хорошего не происходит и в ближайшем будущем тоже не предвидится. Они молча кивнули нам и посторонились, пропуская нас к затихшей толпе ДДРовцев.
Я глубоко и прерывисто вздохнул, собираясь с мыслями и силами. Нужно всех выводить отсюда. Но куда?.. Чёрт с ним, потом разберёмся, главное – уйти как можно дальше и незаметнее от этого проклятого обиталища.
— Здесь все? – Тамаха, поняв, что вопрос обращён к нему, неуверенно покачал головой. – Сколько здесь человек?