— Кажется… — минут пять он сосредоточенно таращился на толпу, пытаясь сосчитать, все ли на месте. – Вроде все сорок семь человек, начальник. Мы всех сразу же подняли, вкратце всё рассказали, они собрали вещи и собрались здесь. Никто пока не заметил нас.
— Это отлично. Хорошая работа, ребята, — похвалил я стайных, однако голос был совсем не весёлым. – Ключ от двери есть у кого-то?
Внезапная тишина оглушила. Все судорожно переглядывались, надеясь увидеть просветление на лице товарища, которые нащупает в кармане заветную фигурную железку, но – увы. Смачно выругавшись и нисколько не стесняясь в самых цветастых выражениях несмотря на то, что среди сирот были и малыши, я рванул в кабинет Робрихи, молясь, чтобы не наткнуться там на неё. За спиной послышался недовольный стон Горбача – снова теряем время, да-да. Но дверь была заперта, а ключ, хранившийся раньше у Парнаса, был утерян – да, конечно, мы обыскали его тело, но при нём не оказалось ни одной вещи, также, как и среди тех вещей, что были в его тайнике, ключа не было.
Ручка двери не поддавалась, а мои руки тряслись как на сильнейшем морозе, соскальзывая с металлической загогулины. В очередной раз выругавшись, я встряхнул кистями, пытаясь сбросить напряжение, и вновь попытался открыть дверь. Чёрт! И тут заперто!..
Пулей вниз по ступенькам, практически не чувствуя боли в месте состыковки протеза с культёй – не до того. Случайно пропустил две ступеньки и оставшийся путь вниз проделал кубарем, отчего ждавшие меня подопечные подпрыгнули, испугавшись грохота, наделанного падением моей тушки.
— Твою ж!.. – сев, потирал я ушибленные места.
— В пути успеешь поматериться, а пожалеть себя – когда-нибудь потом! – гаркнул Горбач, недовольный взгремевшей симфонией эпичного полёта. – Ключ?!
Отрицательно помотав головой, не в силах дать ответ словом – не успел отдышаться, я ринулся к окнам, лихорадочно сообразив на ходу, что в сторожку нам точно не пробраться незамеченными.
— Уйдём так! Вскрывайте окна! – отдал я приказ, приступив к делу.
Старшаки ломанулись помогать, выламывая чем придётся закисшие замки на створках – давно никто их не открывал. Дерево хрустело и стонало под нашим варварским натиском, поддаваясь нехотя, через несколько подходов. Остальные тихо переговаривались меж собой, стараясь не мешаться под ногами.
Наконец, окна со скрипом растворились, холодный осенний воздух хлынул в комнату, смыв спёртый дух толпы. Все вздохнули, наслаждаясь приятной и чистотой прохладой ночи. Секунда умиротворения, растворённая в буре безумия. Как там говорилось? Самая спокойная точка – в центре шторма. Вот и для нас нашлась такая точка. Точка в конце главы «Детский Дом Робер».
Я выбрался наружу первым, хотя с протезом это было довольно трудным упражнением. За мной вылезли остальные старшие, и вместе мы стали помогать спускаться на землю остальным ребятам – пол первого этажа находился на высоте метров двух точно, а подоконники и того выше, так что спрыгивать самим оттуда малышам было опасным мероприятием. Потому мы со всеми старшаками стояли под окнами, ловя мелких и опуская их на землю, как многорукий человеческий конвейер.
Внезапно в голову ударила мысль – что, если сейчас нас заметят? Тот же Гоблин не будет церемониться с беглецами, хоть старшими, хоть младшими – как разводить спонсоров на бабки без голодных, холодных, насчастных сироток? Но никого не было видно, покинутый особняк молчал, печально смотря на нас тёмными окнами. Думаю, из всех, кто остаётся в этом месте, только этот дом по-настоящему живой, и только он скучал бы по своим обитателям и их голосам. На душе заскребли кошки. Но назад пути больше не было. Как не выйдет и приюту скучать по нам. Очередное убийство своими руками.
Я рванул к хозяйственным строениям, проще говоря – сараюшкам, выполняющим роль хламовников, в которые сбрасывались как нужные вещи, так и просто мусор, который было жаль выкинуть.
— Куда ты? – крикнул мне вслед Тамаха.
— Есть ещё одно дело, которое нужно сделать! – отозвался я, даже не оборачиваясь.
Как и рассчитывал, в сарае, среди всякой ненужной дребедени, обнаружилась канистра с топливом, приберегаемая на всякий случай для генератора. Я довольно ухмыльнулся и поволок опасную жидкость к приюту. Если не удалось уничтожить записи и образцы напрямую, то, возможно, смогу их спалить.
— Ч-ч-что ты д-д-делаешь? – испуганно заверещал Вакой, когда я, открыв канистру, забросил её в комнату первого этажа.