— Да было б за что, ты поаккуратнее только, а то тут может и на голову что упадёт или провалишься куда, — спаситель пожал плечами, рассматривая дом. – А вы уверены, что нам тут можно вообще находиться? И насколько это будет безопасно? Хата точно не первый год стоит, не рухнет ли, пока спать будем? Да и от города не так далеко всё ж, найдут ещё, — я понимал его скептицизм, ведь подобные мысли беспокоили и меня самого. Вечные «а вдруг», «а если» и остальные порождения сомнений клевали острыми мыслями мою голову. Как же хочется спать…
— А у тебя много выбора, куда пойти, Дактис? – нарисовался Рокет - он вынырнул откуда-то из-за сараюшек и на ходу подтягивал штаны, но при этом напрочь запамятовал о ширинке. – Дом пуст, видно, что заброшен не первый год, значит, не нужен никому, иначе тут бы уже устроили ночлежку всякие мутные типы.
— Ну, ты прав, конечно… — сомнения не покидали Призрака, как, признаюсь, и меня.
— Ну так и не нагнетай, а? Ладно, братан? – Лис словил Дактиса за шею, обняв одной рукой, а другой принялся ерошить ему волосы, хохоча и взвизгивая.
— Да ладно, ладно, отвали уже, бес! – тот отбивался от Рыжего, но без особого успеха. – И ворота свои притвори, срамота! – нисколько не смутившись, Рокет отлип от Бледного, широко расставил ноги и медленно и нарочито застегнул забытую молнию штанов. Кругом слышалось сдавленное хихиканье, на что Лис только ехидно ухмылялся – этому никогда не было дела, что и кто о нём подумает, а повеселить окружающих – да за милую душу, даже без спасибо.
Не сдержавшись, я тоже ухмыльнулся, наблюдая за проказами Рыжего, после чего взглянул на Тамаху. Тот, почувствовав мой взгляд, ответил на него и тут же помотал головой, закатив глаза: мол, вот дурачьё.
— Пора бы и дом осмотреть, — вслух намекнул друг о необходимости отдыха.
— И то верно, — мне хотелось надеяться, что дверь дома не заперта, а если и заперта – то хотя бы ключ где-то неподалёку.
Нам повезло: несмотря на то, что дверь оказалось всё-таки запертой, ключ действительно нашёлся почти возле неё – на просевшем крылечке стоял горшок с засохшим цветком, и в поддоне обнаружился заветный кусок металла с зубчиками. Давно никем не трогаемый, замок не желал поначалу поддаваться, пришлось приложить побольше сил – заветный скрежет проворачиваемого механизма, щелчок – и мы в доме.
Стоит ли описывать запустение и упадок, пришедшие в осиротелое здание после отъезда владельцев? Полагаю, всем знаком тот нежилой, затхлый запах, пропитывающий хотя бы неделю пустующие дома, паутина и пыль во всех щелях, рассохшиеся скрипучие доски, покрытые помётом грызунов, и прочая атрибутика подобных мест, тем больше разрастающаяся, чем дольше туда не заглядывают люди. Мы рассредоточились по дому небольшими группками, предварительно закрыв вход на ключ, который остался при мне – верёвка, продетая в его ушко, оказалась кстати - позволила повесить ключик на шею, так что потерять его было бы сложно.
Со мной — осмотреть второй этаж и башню — как вы уже наверняка догадываетесь, пошли Тамаха и Хохрик. Малыши пошли с другими старшаками осматривать спальни и располагаться на ночлег, так что все были под присмотром. А мы - проверим всё и – спать.
Запись 25
Запись 25
О том, что за городом следит охотничья система, мне было уже давно прекрасно известно. И что за ней стоит корпорация, которая надеется отловить последних из тех, кто сумел выжить, спрятаться, сбежать из её цепких жадных лапок. Но до сегодняшнего дня мне совсем не приходилось задумываться: а можно ли как-то нейтрализовать Хасса? Можно ли как-то разгромить чёртову контору, отнимающую у людей самое ценное? Сегодня пришлось задуматься.
Кошмар был настолько реалистичен, что проснулся я от собственного басовитого крика. Подушку обнаружил на полу, а вся постель была мокрой от пота, который градом катился по моим лбу и спине. Я снова не смог спасти близкого человека, снова мог лишь наблюдать за тем, как гибнет дорогое существо, гибнет долго, мучаясь и страдая. Да, я видел смерть Медвежонка. Щупальца Хасса обвили его крохотное тело, сжимая так, что был слышен хруст ломаемых костей. Один из отростков сначала зажал его нос и рот, вызвав удушье, а затем, как только отлип от его лица, распылил на него что-то фиолетово-голубое, что мальчик вдохнул, так как до этого его заставили задыхаться. Его глаза округлились от боли и ужаса, поскольку Хасс до сих пор сдавливал его хрупкое тело, продолжая ломать косточки одну за другой. В пару мгновений одежда и кожа на груди мальчика начала разрываться, будто он был яйцом, из которого вылуплялся птенец. Середину груди пробило множество светящихся фиолетово-синих грибов, устремившихся вверх, а изо рта Михи через пару мгновений рекой хлынула кровь, перемешанная с чёрной и густой слизью. Как ни пытался, я не мог сдвинуться с места, не чувствовал вообще своего тела, будто меня там и вовсе не было. Однако я был. Всё видел. И снова. Снова. Снова ничем не мог помочь.