Было почти четыре утра. Миха, живой и здоровый, хоть и молчаливый, спокойно сопел в своей постели, Арнетка свернулась в своём гнезде. А меня била страшная тревога. Что если этот сон однажды воплотится в реальность?
Впервые за несколько лет мои руки судорожно вскрывали давнишнюю заначку. Зажигалка не хотела поддаваться трясущимся пальцам, плюнул, взял спички и шмыгнул в коридор, плотно притворив за собой дверь – неча ребёнку дрянью этой дышать.
Остаток ночи в полузабытьи прошатался по коридорам, осматривая трубы, примечал, где подлатать нужно будет. Но отметки эти ставились без особо усилия – привычка. Зато очередной рой мыслей искусывал мозг, превращая его в кровоточащую опухоль.
Что представляет собой Хасс? Мне удалось два раза встретиться с ним, при этом оставшись живым. Это огромное центральное тело сферической формы, от которой отходит множество щупалец с трёхлепестковой системой захвата жертвы и гибкой управляемой иглой-жалом с парализующим веществом. Что ещё? Эта тварюга ориентируется на движения и звуки, благо не додумались оснастить её тепловизором. И пара деталей в поведении этой твари указывало на то, что это биомеханическое существо, у которого есть центральная нервная система. Пока не уверен в этом умозаключении, но всё сводится именно к этому. Было бы славно…
Одна ли оно? Вот это хороший вопрос, ведь площадь, доступная Хассу для охоты довольно велика. Хватает ли одного такого паразита на весь город? По площади – должно. Но вот по объёму брюха этой гадости… вряд ли. Максимум - туда влезут двое: взрослый и ребёнок, оба не слишком крупные. Значит, в городе их может быть несколько. Можно ли уничтожить Хасса? Без понятия… Надо бы выяснить… Ха-ха-ха… Охотник на охотника…
Полпачки сигарет улетели до того момента, когда я решил – хватит. Затушил спепелённый до фильтра окурок и кинул в канал с водой, пролегающий по центру тоннеля. Выяснять, сумею ли уничтожить многолапую тварь – не самое безопасное мероприятие. Конечно, было бы чудесно как-то выяснить его уязвимости и кокнуть, пока он не сделал этого с нами. Но подставлять под удар Миху или оставить его одного на этом свете, тем более, после всего им прожитого к столь малому возрасту. Снова захотелось закурить, но я задавил это желание – хватит. Ты сильнее этого.
К моему возвращению Медвежонок и Арнетка уже встали и резвились, дожидаясь меня. Постели были аккуратно убраны, а на печурке весело булькала закипевшая вода для завтрака. Улыбка сама собой растворила морщины, собравшиеся меж нахмуренных бровей.
- Доброе утро, Мишутка! Хозяйничаешь?
Мальчик приветственно махнул, утвердительно кивая в ответ на мой вопрос. Единственное, о чём сейчас я волновался, как одиннадцатилетний школьник, так это о том, чтобы Миша не учуял запах курева из моей пасти, поэтому старался говорить в сторону и на вдохе. Однако Арнетку провести не удалось: наша питомица принюхалась, и запряталась в своё гнездо, пряча обиженное запахом сигарет обоняние подальше от несносного хозяина. Не стал усугублять ситуацию и лезть с извинениями к даме, когда от меня несёт, словно от пепельницы, решил подождать, пока её хрупкие чувства улягутся.
Я вновь закурил, как много лет назад не только из-за воспоминаний, которые уже вам поведал. Нет, не только. Говорить об этом странно и несколько неловко, тем более взрослому, уже старику. Ещё страннее слышать подобные признания от горы мускул, которой я стал с течением времени. Как подобное может пугать? Тебя? Не смешите мои протезы. Но это действительно так, друзья. И я готов признаться в этом только письменно, высказать вслух такое – всё равно что сдаться, сказать «стреляй» человеку без моральных принципов, но с заряженным пистолетом и взведённым курком. Тревога, беспокоящая меня, стала постоянной. Мне кажется, что за мной кто-то следит, даже когда я не на улице, а в берлоге. Страх открытого пространства превращает меня в крысу (уж прости, Арнетка, как есть), что прячется по углам, стараясь быть как можно более незаметной. Однако если бы проблема была бы только в этом, я бы ещё мог оправдаться повышенной осторожностью – мир давно перестал быть безобидной и безопасной обителью всего живого, это полигон, на котором главный лозунг – выживи, если сможешь. Меня преследуют призраки прошлого, которые, как мне казалось, оставили меня в покое. Но теперь иной раз мне кажется, что в тени коридора я вижу того или иного человека, которого там попросту не может быть. Или слышу их шёпот, что-то рассказывающий мне. Во время ночной прогулки по тоннелям, я слышал голос Горбача, ехидный и одновременно мудрый, требующий приступить к тренировке. На секунду я поверил в происходящее настолько, что уже на автопилоте упал на холодный влажный пол и принялся отжиматься, пока спустя пару подходов осознал: Хохрика больше нет, и никто не бросит в меня камень за отлынивание от упражнения. Но отжиматься не перестал, пока не отбил обычное для себя число подходов – надеялся, что так прогоню наваждение. Уж не знаю, физическая ли нагрузка или что повлияло, но голос действительно исчез. Если бы это было в первый раз, можно было бы списать на утомление и расстроенное после кошмара сознание, но это повторяется уже на протяжении долгого времени. Кажется, одиночество и тяжёлое прошлое решили спеться против меня. И тот факт, что теперь со мной Медвежонок, лишь усугубляет состояние, прибавляя к прочим условиям этого помешательства ещё и страх за его судьбу. Каким бы сильным я ни был, голыми руками не защитить то, что мне дорого. Пора забраться в одно место, которое я очень долго обходил стороной.