- Мишка?.. Это ты меня позвал? —голос дрожал и хрипел от волнения, глотка судорожно сжалась, смачивая горло слюной. Мальчонка кивнул, хотя выглядел так испуганно, будто что-то натворил, а не заговорил. – Неужели, Миша! – я подбежал к пацану и сжав его в крепких объятиях медвежьих лап, показалось даже, что внутри мальца что-то тихо затрещало, так что пришлось разжать руки – неровен час раздавлю как жука. – Ну-ка, попробуй ещё раз скажи! – мне хотелось верить, что малыш сможет разговаривать, и предвкушение этого чуда затмило горький привкус после прочтения материалов секретной папки.
- Д-д-де… - старался Мишка. - Дед! – вдруг громко и чётко отчебучил он и смущённо улыбнулся.
- Ай да молодец! Ай умница! – хотелось обнимать карапуза и щекотать его, чтобы услышать звонкий смех, но сдержался: пацан ещё от предыдущего прилива телячьих нежностей не отошёл. Потому я просто взлохматил его волосы и подмигнув, скомандовал: - Ну, что, айда кушать?
Вот, друзья, и весь день считай. А, ещё ближе к ночи отправимся на обход – а то трубы не будут ждать, пока тебе захочется проверить, как они там. Рванут – и пиши пропало. А в этом городишке маловато таких удобных мест, чтоб и подобраться сложно, и коммуникации были сохранены, хотя б частично.
Поковыляю я с своими подопечными в обход, буду пытаться разговорить Медвежонка. До следующей записи, друзья!
Запись 29
Запись 29
- Вставай, вожак, проснись же, твою мать!..
Запах дыма нагло забивал нос и рот, глотку свело спазмом – дышать было практически нечем. Кашель разорвал лёгкие, медленное сиплое дыхание давало слишком мало воздуха.
— Да очнись же ты!.. – затрещина со всего маха прилетела в правую щеку, и я немного пришёл в себя.
Пламя пожирало всё кругом. Запах гари и горелого мяса, паленых волос и кожи, перемешались в диком тошнотворном коктейле. Тамаха стоял надо мной на коленях с мечущимися в ужасе округлёнными глазами, которые могли выскочить в любую секунду и поскакать по грязному полу упавшими мячиками.
— Всё? – натужно заорал он прямо мне в ухо. Мозгу не хватало кислорода, и я едва смог кивнуть, наблюдая за бешеной амплитудой, с которой ходили туда-сюда его впалые бока. – Пошли отсюда!..
Он схватил ничего не соображающего меня за шкирку и поволок вон из пылающего здания. Треск горящего дерева и крики, крики и звон лопающегося от температуры стекла, грохот падающей балки и снова крики – в этой канонаде невозможно было услышать не то, что рядом несущегося Тамаху – я не слышал собственных мысли. Или не было их?.. Мне чудилось, что всё происходит очень медленно, словно какой-то малыш в шутку задерживает секундные стрелки на часах, обращая их минутами. Как смешно Тамаха переставляет конечности!.. И почему мы ползём на четырёх костях? Может, мы стали кошками, а я не заметил?..
Безумный хохот, едва ли различимый в ревущем кругом пламени, раззявил мой рот, и, как я не старался, не мог закрыть гиеной заливающуюся пасть. «Прямо как тогда!» — пронеслось в голове воспоминание о дне, когда я случайно подставил Горбача. Испуг заставил меня оцепенеть и грузно осесть на пол, уставившись в одну точку. Я снова всех подставил!..
Тамаха орал и тряс меня, как осенний ветер трясёт молодую осинку, но я слышал и ощущал всё так, будто сидел глубоко под водой.
— Твою ж мать, соберись!.. – очередная затрещина вытянула из полузабытья и отчаяния, и я снова пополз следом за другом. – Только не останавливайся!..
Его слова глушил апокалипсис, разверзший огненную пасть в самом центре райского сада – нашей свободы. Свободы, которой приходил мучительный конец, она сгорала вместе с домом неизвестного фермера, задыхаясь и корчась от боли, как задыхались и корчились от боли те, кто не мог самостоятельно выбраться из пылающей ловушки. Стиснув зубы и не видя ничего от слёз, я полз и полз, только бы избавиться от этих криков то ли в моей голове, то ли кругом меня самого. Пожалуйста, пожалуйста, хватит, перестаньте!.. Я хочу проснуться!..
Но происходящее, увы, не было сном, после которого нужно просто медленно и глубоко подышать, чтобы успокоиться. Это был торжественный парад смерти по нашим головам.
Что-то коснулось моей ноги и, завизжав от ужаса, я отскочил в сторону, при этом едва не угодив в огненную ловушку беснующегося пожара.