Устал я уже что-то. Да и время к ночи. Пойду-ка подкреплюсь, да уложу свои кости отдохнуть. Разнылись, расскрипелись, как в промышленном секторе несмазанные железки на ветру, чтоб их…
Запись 6
Запись 6
Беспокойная душная ночь. Несмотря на дикую усталость и желание залечь чуть ли не в медвежью спячку, спалось отвратительно. Кошмары прошлого, взбудораженного мною накануне, проникли в мой сон. Будто в отместку за то, что решился их потревожить.
Арнетка всё ещё дрыхнет в своём гнезде. Выбрала же себе место, хитрая, прямо у чугунки. Приволокла какого-то хлама, бумажек, тряпичек – где только нашла, откуда натаскала? Нешто лазала наверх?
Любопытно вообще наблюдать за сообразительной хвостатой. Когда она хочет есть, прибегает и, сев передо мной на задние лапы, складывает передние вместе и то опускает, то поднимает их, прося лакомый кусочек. Когда эта шерстяная нюхалка не спит, она исследует мою берлогу, в том числе, меня самого. Особенно её интересуют мои протезы, видно, в её крохотной головке не укладывается, как у живого существа могут быть неживые части. Арнетка сначала боялась их, обходила железную ногу по дуге, чтобы забраться по здоровой вверх, на колено, а затем – на плечо. Причём бинокуляр её тоже смущал – садилась она только на левое плечо, переползая на него по диагонали через грудину.
Кстати, о железках. Не совсем понимаю, как объяснить вам, что из себя представляет мой бинокуляр. Его, как и ногу, для меня в прошлой жизни собрал мой хороший друг. Бинокуляр как-то подстраивается к оставшемуся глазу, сохраняя целостность воспринимаемого, уж не знаю, каким образом, но руки моего мастера уж точно волшебные. Не знаю, стоит ли сейчас забегать вперёд, говоря об истории потери и замены конечностей. Полагаю, нет. Всему своё место и время, и до этого успеем добраться, коль я раньше не умудрюсь скопытиться. А я пока не собираюсь, раз уж на то пошло.
А бинокуляр всё же штука занятная, он мне вместо правого глаза. Вижу им как обычным глазом, а помимо этого он может приближать нечто, расположенное далеко. Он позволяет видеть в темноте и обнаруживать живых существ, кажется, это называется тепловизором. Как бы я поначалу не бурчал, что мне это ни к чему, сейчас радуюсь, как ребёнок, благодаря своего друга: такая способность стала огромной подмогой мне, особенно в теперешней ситуации, когда генератор может перестать фурычить в любой момент, и моя нора станет норой в полном смысле этого слова – отсыревшей и погружённой в непробиваемый мрак дырой.
Заметил, что помимо самой сути того, о чём собирался поведать изначально, стал писать что-то вроде дневника. Оно и неудивительно, не с кем мне тут балакать, разве что с серой компаньонкой, да она ведь не ответит, даже если что и понимает. А по её смышлёным чёрным бусинкам иначе и не скажешь. Смотрит тебе в глаза, будто душу твою изучает. Вот и выходит бесконечный монолог в пустоту. Мне так хочется верить, что эти записи однажды найдут, поймут, что произошло… Что-то раскис я совсем… Пойду-ка потренируюсь, пожалуй, да на обход. Авось и уйдут глупости из башки лысой.
Запись 7
Запись 7
Оно, пожалуй, и верно: старый, что малый, а малый… ну, вы знаете наверняка. Ан, не, продолжу: может статься, что не знаете, коль некому было сказать. Малый – что глупый.
Вот и мне, как глупому дитё, не удалось справиться со своими чувствами, излил всё на бумагу, а затем испугался этого. А с другой стороны, скажи, читающий мои записульки, имею я право на свою историю, на каплю понимания? Могу я хоть с тобой поделиться тем, что лежит жутким грузом на моей усталой душе уж столько десятилетий?.. Справедливо ли, что я навозным жуком барахтаюсь в этом дерьме, тягая неподъёмный камень на своей хрупкой, хоть и хитиновой спине?..
Пораскинув мозгами, таки решился на эту крохотную эгоистичность. Если уж кому не по нраву – нижайше прошу прощения, но написанного пером – не вырубить и топором. А потому моей истории – быть. Она уже существует. И связана со мной такими прочными узами, какими не связываются ни одни бракосочетающиеся. Так пусть будет и записана сия былица.