Вот и в этот раз начало моей вылазки прошло по классике – список, карта, маршрут, подъём по вентиляции. Арнетку решил взять с собой, хоть поднять её на поверхность представлялось проблемной задачей: животина оказалась гордой и не возжелала полезать в рюкзак, куда я изначально думал её определить. Хотел было уже отправиться без неё, но подруга, всё же возжелала совершить романтический променад среди природы ветшалых бетонных джунглей. И знаете, что сделала? Забралась ко мне за шиворот своей диагональной схемой, крепко цепляясь острыми коготками за ткань куртки. Спорить с её выбором места не стал и пытаться – что так, что эдак мне приходилось выступать в роли личного транспорта. Так какая разница, куда устроится пассажир, если от перемены слагаемых – сумма не меняется? Именно, никакой. В качестве приятного бонуса к поездке, Арнетка вела себя спокойно – как и положено порядочной даме: не препятствовала ходу коня, ни намёка на применение шпор - только легонько щекотала шею шёрсткой.
Спросите: на кой потащил с собой крыску? Больше забот будто нет этому старому пердуну, как во время вылазки, где опасность может прийти откуда угодно, заботиться ещё и благополучии этой хвостатой. Точно рехнулся в своём подземелье!..
Однако не переживайте, я ещё не до конца спятил. Просто чуйка подсказывает, что подруге с её носом отыскивать места с провиантом куда проще, чем я. Да и инстинкты опасность подскажут раньше, чем она свалится на голову или выскочит из ближайшего переулка. Любопытный усатый треугольничек не полезет в здание, которое вот-вот скажет привет. Или в котором есть кто-то враждебный. Пущай отрабатывает харчи. Да и веселее в компании, чего уж там говорить.
Город. Некогда живое гигантское существо, в котором бактериями кишели человечки – город мёртв. Он сбросил с себя ярмо настырной болезни, вгрызавшейся под его бетонные рёбра, свободно выдохнул и теперь спокойно дремлет. Изредка приоткрывается сонный глаз обветшалого цементного чудища, чтобы с насмешкой взглянуть на попытки барахтаться таких доходяг, как я. Он не трогает эти последки болезни, ведь они сами себя изживут. Зато неплохо развлекают существо, осыпающееся в пыль и ржавые ошмётки. Что ж. Не стоит будить этого зверя, чтобы не нарваться на неприятности: пока твоё поведение достойно и не дерзко, пока твоё копошение незаметно и не мешает покою Города – он не тронет тебя. До поры до времени. Пока ему не станет настолько скучно, что единственным способом развлечься окажется подложить тебе свинью. Хорошенькую такую. Воняющую заражением и смертью, например.
Иной раз мне становится страшно от одной мысли, что кто-то здесь может бродить кроме меня. А такую вероятность исключать никак нельзя. То, что я не наткнулся на этого таинственного кого-то – вопрос исключительно везения, если думать про вредительство и всяких монстров. И – невезения, если где-то среди обломков цивилизации есть кто-то живой и мыслящий, подобно мне. Ведь вряд ли он знает о ловушках спящего бетонозавра – малейшая ошибка или неточность, и тонны цемента и арматуры устроят погребение из завала. Ни малейшего намёка на почтение памяти. Тварь проглотит и не подавится, даже не проснётся. И даже я не буду знать, что где-то неподалёку могла бродить моя надежда на спасение от одиночества и безответных монологов. Главное помнить: своей жизнью тут давно никто не живёт. Эта блажь осталась в прошлом, настоящее же – сплошное выживание, приправленное растущим безумием.
Вся жизнь, осколками снаряда разлетевшаяся по неприметным закоулкам и нишенкам, копошится подальше от света и возможной смерти, обходя за версту любой движущийся объект. За всё это время я лишь пару раз наткнулся на нечто живое и человекоподобное. Говорю «нечто», потому что не могу назвать это человеком с полной уверенностью: впервые существо, заметив меня, опрометью пустилось прочь, будто от монстра. Хотя… я его понимаю, чем бы оно ни было: кому охота напороться на неприятности от незнакомца, чья подготовка тебе неизвестна, от физической до боевой? Кто захочет остаться без добычи или, тем более, жизни? Риторический вопрос. Во второй раз это нечто было ближе, и… кажется, ему не так уж долго оставалось, ибо поросль паразитических грибов уже обглодала половину его тела, дыхание ему заменяло хрипение и бульканье, словно нечто вязкое застряло внутри него. Не вдавайтесь в подробности, чуть позже и о них поведаю. Существо уже не реагировало ни на что, я мог бы подойти к нему вплотную и даже размяться перед тем, как снести ему голову, чтобы избавить от страданий. Что, впрочем, я и сделал, чего уж там.