Да, точно. Парнаса забрали. И как-то негласно все обратили свои просящие защиты глаза ко мне. А что я? Естественно, я вовсе не желал и не ожидал такого поворота событий. Что там уж говорить – по уровню растерянности, уверен, я не уступил бы никому. Однако иного выбора мне не дали, никто не спрашивал готов ли я стать для них Парнасом. И этого не требовалось: мне было самому прекрасно известно наше положение, и что произойдёт, если не дать им вожака. Хотите сковать действия целой группы? Прекратить её деятельность и разрушить слаженность команды? Растоптать в пыль всё, чего группа достигла, чем обладает? Нет ничего проще – лишите её лидера, её главы. Того, что в анатомии коллективного организма занимает сразу два места – сердца и мозга. Отсеките и прижгите эти части и – вуаля! Вы добились своих гнусных целей, организм повержен и разлагается, содрогаясь в предсмертных конвульсиях.
До этого мы жили, не беспокоясь о завтрашнем дне – вожак всегда скажет, что, кому и как делать, распределит по заданиям и примет затем отчёт о выполнении. Коль нужно – поможет, подскажет, подбодрит. Либо устроит головомойку. Всё по справедливости и необходимости, заметьте, всё прозрачно и понятно, рационально. Как рачительный хозяин, Парнас всегда знал, какие проблемы требуется решить сегодня, чтобы не получить печальной отдачи завтра. Ни одна мелочь не ускользала от его всё подмечающих глаз, всему вёлся учёт, будь то провиант или число чьих-то промашек или достижений. Теперь же мы, словно цыплята, лишившиеся тёплого и безопасного крыла квочки – потерянно бродили из угла в угол, не зная, как быть дальше.
Самое незавидное положение в этой ситуации, как вы уже могли догадаться, складывалось, увы, у меня. Выбранный друзьями – без единого при этом слова, сам я оказался без права выбора: они просто шли ко мне со всеми вопросами и проблемами, как до этого шли к Парнасу. И, раз сыграв роль вожака, я словно подписал свой приговор, не имея более права, не смея даже при желании сложить с себя взятую ненароком ответственность. Не мог растоптать отказом их доверия и надежды. Мне пришлось смириться со своей новой ролью, свалившейся на меня, как кирпич посреди улицы – никто не ждёт и не особо верит в возможность такого события, но вероятность никогда не равна нулю.
С приходом осознания непривычного положения, в голове тут же поднялась грозная орда мыслей о вожачестве, причём далеко не самых радужных. Меня начали мучать вопросы организации и налаживания всех процессов внутри нашей общины. До чего же славно всё это работало у Парнаса, как хорошо смазанный механизм – плавно, тихо и незаметно, неся должный результат. Пока ты часть этого механизма, крохотная шестерёнка, выполняющая круг вполне определённых и ограниченных функций – всё кажется предельно простым. Тебе не приходится задумываться: а какие ещё детали и их связка участвуют в общей работе механизма? Что вообще приводит его в движение? Где тот самый рычаг запуска, с которого всё начинается?
И вот я, выдернутая и воткнутая заместо этого пускового рычага шестерёнка, метался: как же запускается эта громадина? Что и каким образом обеспечивает её слаженную работу и мерное гудение без перестуков и лязгов?.. Взять ли мне уже готовую систему, созданную и годами полируемую вожаком до состояния огранённого бриллианта, или же нужно создавать свою? Кому и что лучше поручать, говорить? В какой момент показывать строгость и непреклонность касательно принятого решения, а в какой следует проявить мягкость и терпение? Как защитить всех и уберечь, когда я сам – немощный желторотец? Самого бы кто защитил… Не обладая ни волевым характером Парнаса, ни его умом и проницательностью, ни даже грозным взглядом, способным сказать больше, нежели словами – что могу я для тех, кто ждёт от меня не меньшего, чем от предыдущего вожака?..
На плечо с силой обрушилась чья-то рука, от чего я вздрогнул и едва не завопил. Тамаха внимательно осмотрел меня сверху вниз и понимающе кивнул, подбадривающе похлопав ладонью по спине.