— Я с т-т-тобой, — привычно заикаясь, вдруг выступил вперёд Вакой, взволнованно ковыряя заусеницу на мизинце и смотря на свои истоптанные ботинки, изучая те так внимательно, будто никогда до этого момента не видел их.
Тамаха, всю мою речь стоявший рядом и державший на моём плече руку, одобрительно кивнул – он с самого начала обозначил свою позицию, дав мне мотивирующего на это нелёгкое дело морального пинка под зад.
Уже двое решились довериться мне. Сердце моё трепыхалось в глотке, как вытащенная каким-то шутником на сушу рыба с острой чешуёй: что же остальные четверо?.. Заставив себя отвести взгляд от уже высказавшихся Вакоя и Тамахи, я с усилием повернулся к остальным ребятам. Голова еле двигалась. Соберись, тряпка! Ты не кукла, которой забыли смазать шарниры!.. Но мне показалось, я слышу, как они, вопреки моему повелению, натужно скрипят, и боялся, что это слышно абсолютно всем.
Ковыляя, вышел вперёд Хохрик, скрюченный в шахматного коня. На день рождение принято дарить виновнику праздника подарки, не так ли? Природа решила, что подарку необязательно быть приятным и желанным. В подарок новорождённый получил огромный подарок – вздутый горб, уродующий всю внешность, как уродует опухоль прекрасное дерево. Благодарности наш товарищ за такой подарок никогда не испытывал – именно он стал билетом, лихо переправившим народившегося горбуна в ДДР.
Бедный наш Хохрик был обделён по части свободы передвижения. Он рассказывал, какую боль причиняет этот дефект: сложно просто наклониться или идти, когда все конечности болят и могут в любой момент онеметь, отказавшись работать. И в довесок ко всему – тяжело дышать. Но несмотря на всё это, наш друг никогда избегал общих дел. Никто не стал бы его осуждать, воспротивься он обязательным повинностям. И именно отказ от такой привилегии нездоровья принёс ему большее уважение коллектива.
Ограниченность в движении оставляла Горбачу не так много развлечений, как тем, кого не сковывали физические недостатки. Хохрик компенсировал недостаток реальных приключений и проказ вымышленными: чтение стало его болеутоляющим, позволяло испытать всё недоступное в действительности почти в полной мере, наделив другими превосходствами, которые большинство как раз променяли на физические: дьявольская острота ума и языка вкупе давали ему власть не меньшую, чем у вожака. А это немалого стоило – добиться в приюте авторитета только умом и умелым использованием его. Сверхспособность, сравнимая разве что с магией: словами он играл, как фокусник – горящими шарами: точно и эффектно. Чёрт, мне всегда казалось, что заместо языка у Горбача – волшебная палочка, только так можно было объяснить безграничную силу его слов.
Иллюзия всемогущества поддерживалась Хохриком с помощью ореола тайны, кропотливо созданного им самим и поддерживаемого уже остальными обитателями приюта: он что-то постоянно писал в крохотном потёртом блокноте, который таскал с собой всюду. Извлекалась заветная книжица с нарочитой торжественностью из потайного внутреннего кармана формы и не убиралась оттуда даже на ночь. Записи никому и никогда не показывались. Впрочем, никто и не думал попросить Горбача об этом, даже Парнас не желал переступить эту невидимую черту. Да и мало ли что можно узнать из этих строк - сам рад не будешь… Сколько толков да пересудов породила эта книжечка – не счесть. Всеобщий объект интриги возбуждал такие невероятные теории и предположения, что хоть книги пиши – так разыгрывалось воображение некоторых. Персона, имеющая некие тайны, возможно, ужасающие и несущие погибель тем, кто посмеет их изведать… И это в приюте-то, где все всё про всех знают!..
И вот эта таинственная персона чинно проковыляла вперёд, словно большая чёрная птица. Взор Горбача застыл на мне, блестя из-под длинной чёлки по-жучьи чёрными глазами. Эти умные глаза, всегда полнящиеся невысказанным вслух сарказмом, были настолько черны, что никогда не удавалось прочитать их выражения. Ещё одна непроницаемая маска, не оставляющая и шанса узнать ничего сверх того, что позволит вам её обладатель. Вот и сейчас, смотря в эти глаза, я не мог понять настроя Хохрика, не мог предугадать, что он скажет и поддержит ли меня. Внимательно изучив моё лицо и, видимо, обнаружив то, что хотел на нём найти, он медленно выдохнул и спрятал в карман блокнот, в котором только что прибавилось пару строк. О чём?..