Насос качал долго, уровень воды снижался практически незаметно – видать, где-то засор, так его разэтак! Нешто новый шланг придётся искать? Или насос рабочий, если этот сдыхает… Вот бы повезло, и напор воды сам вытолкнул забившийся сор – как пробку! Если это всё же засор… Хочется надеяться на этот исход, но есть и ещё один, который всё же может отправить меня в поход – разрыв шланга под высоким давлением. А новая вылазка пока не была в планах, только ходил ведь – нечего лишний раз светиться.
Что ж, рутина рутиной, а пора вернуться и к нашей истории. Полагаю, вам интереснее именно она, а не ворчания старого деда на плохой шланг.
- Дружок, тебе нужно хорошенечко поесть, - Ароха ласково гладила меня по руке, стараясь не задевать ран и синяков, испещривших всю мою кожу багряно-чёрным узором – почти леопард получился. - Не будешь питаться как положено, твоё восстановление затянется на очень долгое время. Понимаешь?
Как и сказал Токута, медсестра пришла сделать перевязку и накормить меня ровно через десять минут после его ухода. Молоденькая кареглазая девушка с аккуратным хвостиком волос цвета спелой пшеницы была маленькой и робкой. Её прикосновения оказались настолько мягкими и заботливыми, что я готов был мурчать от удовольствия – где ещё приютскому досталось бы такое счастье, как нежность рук юной красавицы? Она была очень добра и говорила тихим, но глубоким голосом с ноткой печали – так рассказывают сказки малышам, чтобы они успокоились и поскорее уснули, забыв о чём-то плохом.
Есть мне ужасно не хотелось – тут же всплывал тошнотворный смрад карцера и крысы, чавкающие плотью собрата. Но огорчать милую сестру хотелось ещё меньше, и я через силу съел пару ложек пюре из каких-то бобов, в середине которого колыхалась золотистая лужица куриного бульона подёрнутая тонкой плёночкой. Тут же лежало пару ломтиков грудки и дольки свежего огурца. Ароха одобрительно улыбнулась и кивнула, как бы подначивая продолжать.
Пюре было настолько вкусным, что во мне внезапно проснулся волчий аппетит – ещё бы, столько дней я ничего не ел, тем более так хорошо, так вкусно приготовленного, что хотелось по-собачьи вылизать тарелку дочиста. От такого резкого приступа нестерпимого голода я принялся трясущейся рукой отправлять в топку ложку за ложкой, пока еды в тарелке не осталось. Даже кусок хлеба, лежавший на салфетке рядом, пошёл в дело, ибо я вымакал им остатки бульона. Радостно рассмеявшись, Ароха захлопала в ладоши.
— Вот и молодчина! Такими темпами вмиг на поправку пойдёшь, - она легонько потрепала мои волосы, тут же покраснев, и, забрав поднос с грязной посудой, встала, собираясь уходить.
- Спасибо вам, Ароха, - я откинулся обратно на подушку, прикрыв веки, - а когда придёт доктор? – предстоящий осмотр тревожил и пугал возможным приговором.
- Он придёт после вечернего обхода, когда осмотрит остальных пациентов, ты ведь у нас особый случай, - миленькое личико девушки побледнело от какой-то мысли, но она тут же прогнала её, стерев и её следы с лица улыбкой. – Отдыхай пока, если что – позвони в колокольчик, я сразу приду. Договорились? – указав тоненьким пальчиком на колокольчик, замерла она в ожидании ответа.
- Конечно, сестра, - не стал больше задерживать я её, хотя томился от неизвестности и пребывания в одиночной палате.
Лучезарно улыбнувшись, Ароха кивнула и тихо покинула палату, оставив дверь слегка приоткрытой – чтобы услышать колокольчик. И я вновь остался наедине со своей болью и мыслями.
Все раны тут же принялись хором ныть, отчего хотелось выть волком, но я лишь крепче сжимал зубы, не желая показаться слабаком перед дежурившей в коридоре симпатичной девушкой. Нечего её лишний раз беспокоить, уверен, забот у неё хватает. Да и что толку, ведь я уже на лекарствах, сильнее уменьшить боль никак не выйдет.
Я протянул руку за стаканом воды, стоящем на прикроватной тумбочке. Тот мгновенно принялся колбаситься в моей руке, расплёскивая содержимое, но всё же не опрокинулся и почти не разлился – мне удалось донести его до губ и избавиться от жажды, скрябающей горло. Даже на место смог поставить посудину, не уронил. Дышать стало полегче от живительной прохлады, а боль немного унялась, отступив вглубь тяжёлыми огненными шагами. Хотя мне скорее этого хотелось, чем так случилось на деле, но всё же стало легче.