Воспалённый болью разум остывал, приходя в работоспособное состояние, и я огляделся – что за существо мне привиделось? Тело охватывали несколько широких чёрных ремней – видимо, как раз на тот случай, когда меня станет швырять по всей койке, как одержимого. Разумно. В таком состоянии я бы только навредил себе и усугубил и без того не радужное состояние. Видимо, клешнями и были эти ремни, опоясывающие всё моё тело. Но что за белое и хрупкое существо влетело в палату и ужалило меня?
Я стал искать взглядом, вытянув шею настолько, насколько позволяло сделать моё стеснённое положение. Рядом, на самом краешке постели, сидела Ароха. Это она исполнила в моей галлюцинации роль избавительницы от мирских мучений, пришедшей поглотить что-то во мне, причинявшее такую адскую боль. Я скосил глаза вниз: в металлическом подносе на её коленях поблёскивал опустошённый шприц – а вот и то самое серебристое жало, на деле вспрыснувшее мне обезболивающий препарат.
Заметив, что я пришёл в себя, девушка улыбнулась и осторожно промокнула мой лоб полотенцем – из-за жара пот ручьями стекал по моему лицу, хотя самого меня било в тряске озноба.
- Всё будет хорошо, спи. – Успокаивал мягкий голос, словно гладя по голове. – У тебя жар, но это пройдёт. Я буду рядом и, если что-то произойдёт, всегда помогу тебе.
Маленькая героиня выглядела измученной и бледной, даже прозрачной. Мне было жаль её, но сил не хватало даже на простое «спасибо» - я снова провалился в сон…
Мучили кошмары. Я не могу сказать наверняка, что именно проносилось в обожжённом болью сознании – не было ни сюжета, ни чёткой картинки, лишь чувство дикой тревоги, как брошенный в воду камень поднимает на ней волну, так и это чувство порождало желание бежать сломя голову прочь, страх гонимого охотниками животного плетью бил по икрам, в грудь, спину, толкая прочь – беги, здесь опасно!.. На секунду мне удавалось вырваться из этого жаркого, липнущего мокрой рубахой к телу, ужаса, но это был мой предел – вновь и вновь проваливался я в пучину, питавшуюся моим страхом.
Что-то нежное и прохладное, будто крыло бабочки, легко коснулось моей горячей щеки. Как приятно…
- Очнись, дружок, - Ароха, осторожно склоняясь, заглядывала мне в лицо. – Ну наконец-то, - она просияла радостной улыбкой, - принесла тебе поесть да поменяла повязки, пока ты спал – во сне всё же меньше чувствуется боль.
- Спасибо большое, - я постарался улыбнуться, но, видимо, вышло не очень: взгляд девушки был полон сочувствия. Отправив в рот пару ложек пюре, я осмотрел палату. Никого, кроме нас двоих, не было.
- Ароха, а где доктор Токута? – тревога вновь колыхнулась в груди холодной ржавой водой.
- Он отправился в Детский Дом Робер. Кажется, хотел о чём-то побеседовать с хозяйкой этого заведения. Думаю, про твоё восстановление, предупредить о необходимости протезирования и прочих деталях лечения. – Привычным движением она поправила хвостик, затянув резинку на затылке потуже.
- Ему нельзя туда, я же предупреждал, просил его!.. – еда комом стала в глотке, отчего я закашлялся, и пища слюнявыми ошмётками брызнула во все стороны.
Быстро подлетев ко мне, отчего края халата взметнулись в стороны белыми крыльями, девушка отработанными хлопками по спине избавила меня от застрявшей в горле еды. С визгливым свистом я жадно втянул воздух, медленно и шумно выдохнув его после.
- Чего ж ты так переживаешь, глупенький, - мягкий голос подкрасился лёгкой досадой. – Всё будет в порядке, восстановишься, купят протез тебе и будешь бегать снова, как заяц – никто не догонит, уж поверь! Если рекомендации будешь выполнять, конечно. – Ароха с плохо скрываемым огорчением оглядывала замаранный пережёванной пищей халатик. Стало ужасно стыдно.
- Извините… - всё ещё задыхаясь выдавил я, пытаясь дрожащими руками убрать ошмётки, попавшие на одеяло. – Надеюсь, он действительно скажет только о протезе…
Сестричка кивнула и пошла к выходу.
- Сменю халат и вернусь за посудой. Чтобы всё съел к моему приходу! – шутливо погрозила она пальцем и улыбнулась.
Я послушно опустошал тарелку, и закончил с этим заданием довольно скоро – где ещё потом придётся так сытно и вкусно поесть?
Пришла и тут же ушла сестра, дав мне лекарства и проследив, чтобы они были приняты. Посуда на подносе была пуста, отчего та похвалила меня.