Фонарик, подобранный в торговом зале, не включал – ночью его свет слишком заметен, даже на большом расстоянии. Но как вошёл на склад – сразу щёлкнул кнопкой – не хватало ещё во что-то врезаться или шумом падения – своего или окружающих вещей – привлечь чьё-то внимание. Луч света иголкой проткнул темноту, и что-то резко отскочило в сторону, явно стремясь поскорее укрыться во мраке, оставшись незамеченным.
Справившись с резким приступом тошноты – странное дело, но от испуга иногда со мной такое случается – я ринулся за шустрой маленькой тенью.
Неужели – человек?.. Или какое-то животное угодило в ловушку тяжёлых дверей, которые ему не под силу открыть самостоятельно, толкая телом? Неужели кто-то, кроме крыс смог выжить? Догадки бешено сыпались в мою голову, безжалостно давя друг друга, сталкиваясь и крича на разные голоса, доказывая свою верность. Разум мутнел, а я рыскал по складу, практически не сознавая своих действий, пока не услышал скрип собственных зубов – с такой силой, оказывается, сжимались от напряжения и страха челюсти. И неудивительно: столько сил брошено на безопасность, чтобы по чистой случайности наткнуться на… ребёнка?!..
Сжавшись в комочек под нижней полкой стеллажа, в самом углу склада, затаился мальчуган лет десяти-одиннадцати. Руки, сцепленные в замок с такой силой, что маленькие тонкие пальцы побелели, закрывали голову, как будто это могло по-настоящему скрыть пацанёнка от того, кто его ищет. Всё тело найдёныша тряслось, будто он был на ледяном ветре с дождём. Я услышал собственный вздох облегчения – ну да, что может сделать мелкий пацан против вооружённой горы мышц, которая нависла над ним, пусть и едва оправившись от страха? Самому стало смешно, но сдержался, чтобы не расхохотаться – и без того пацанёнок напуган, куда ещё сильнее-то? А внезапный смех, да ещё и моим басом, наверняка сейчас его не успокоит. Осторожно положил мальчишке руку на плечо, отчего тот вздрогнул, но от позы улитки не избавился.
- Не бойся, не трону тебя. Сам до чёртиков перепугался. – Легонько потряс детёныша за плечо, которое так и не отпускал. – Выглянешь, улиточка, из раковины? Я не кусаюсь, чесслово.
Не знаю, что из сделанного или сказанного сработало, но найдёныш медленно раскреветился и выполз из укрытия, став рядом и с опаской следя за мной чёрными глазищами.
- Как тебя зовут? – вполне себе вопрос, правда не тогда, когда оба перепугали друг друга чуть не до смерти и ожидаете друг от друга какой-то подлянки, подвоха. Кстати, подвох… - Ты здесь совсем один что ли?
Мальчишка молча кивнул, потупив взгляд. Первый вопрос остался висеть без ответа.
- Понятно… Так, как говоришь, твоё имя? – повторил я попытку, стараясь, чтобы голос не прозвучал угрожающе.
Тишина. Я осторожно поднял голову пацана, едва касаясь пальцами подбородка, и заглянул ему в глаза, вопросительно подняв брови. Мальчик пожал плечами, стараясь отклониться назад, подальше от моей руки и меня в целом. Боится. Ещё бы, увидь я такую глыбу, тоже был бы не в восторге и блаженном спокойствии.
- Не знаешь? – утвердительный кивок. – Или не помнишь? – снова кивок. – Может, говорить чужому не хочешь, боишься? – медленно, но всё же отрицательно он замотал головой. – Ты чего молчишь-то всё? Язык проглотил?
Найдёныш указал на рот и покачал головой.
- Немой что ли? Но слышишь? Отвечаешь же на вопросы, - двойной кивок. Эх, бедолага. Ты с кем-то живёшь хотя бы?
«Нет»
- Понял. Ну, что ж, найдёныш, давай-ка отдыхать, поздно уже, а утром уже обсудим всё. Писать умеешь же?
«Да»
- Отличненько, тогда проще будет нам с тобой. Ты покушал что-то хоть? Худенький-то какой, бедняга... – сердце неприятно кольнуло воспоминаниями о приютской жизни.
«Да»
- Ну хорошо, тогда давай спать. Не бойся, я тебя не обижу. Хотел бы – давно б уже что-то сделал. Сейчас из картона и телогреек постели сбацаем быстренько только, ладно?