- Как бы да… не совсем, - признался я, замотав головой. – Что ты хочешь этим всем сказать мне?
- Я хочу сказать, что ты… - он нарочно сделал довольно долгую паузу, тяжело вздохнул, – нет, не осёл, - хохотнул он, видя моё недоумение, - ты – вожак. Ты умён, в какой-то степени быть может красив, где-то хитёр и сообразителен, но физически – ты теперь самое слабое звено в стае. Так быть не должно. Парнас, хоть худ был, да жилист, вынослив, не обессудь, друг. Тебе нужно не только восстановиться, но и мышц набрать. А я могу помочь с мотивацией, - вновь осклабился Хохрик, хищно выставив напоказ ряды кривых зубов.
Подняв вопросительно бровь и ничего не отвечая ему, я ждал дальнейших разъяснений. Ну, мотивация, а дальше-то что?
- Ты в курсе, что за ДДР – заброшенный спортзал? – прищурился Хохрик, блестя своими чернющими глазами и явно теряя остатки терпения, объясняя всё более подробно – он такое не любил, полагая, если ему всё понятно по первому слову из множества последующих предложений и объяснений, то так же должно быть и у остальных.
- Конечно, кто из приютских о нём не знает, - пожал я плечами. И то верно – многие устраивали там тайники по всему огромному зданию, кое-кто из старших прятался там, чтобы спепелить сигарету-другую, а была и парочка-другая, искавшая там уединения, если вы понимаете, о чём я – гормоны шалили у некоторых напропалую.
- Тогда уговор, вожак: каждый день, после отбоя, – чтобы никто не знал, - ты теперь идёшь туда, в бывший тренажёрный зал. Кое-что там сохранилось, можно и сейчас будет попользоваться, а так – туда реже всего суются. Я тебя буду ждать уже сегодня, имей в виду. – Горбач протянул мне ладонь – заключение сделки. – По рукам?
- Ладно, всё равно упражнения делать надо, а так больше пользы будет. – Мы ударили по рукам, хотя я до сих пор так и не понял до конца, для чего Горбач это всё затеял. А зря не допытался правды – с ним ухо нужно держать востро.
Остаток дня пролетел в тумане – я думал о задумке Хохрика и предвкушал завтрашний день – я должен знать правду о смерти Кая Токуты!..
Вечер пришёл как-то слишком быстро – часы на первом этаже приюта провозгласили разливчатым боем девять – отбой. В ту же секунду, как ударили часы в первый раз, я встал с постели и как можно тише отправился к назначенному Хохриком месту – старому спортзалу позади Детского Дома Робер.
На улице стояла темень, хоть глаз коли. Неудивительно – поздняя осень. Ночь окутывает землю своими сизо-чёрными крыльями мгновенно, ни капли не сомневаясь в власти над всем сущим. Она в касание накрывает дома, людей и животных, города и леса, горы и реки, моря и океаны, как накрывают тканью клетку с попугаем – мол, хватит, спи уже, умолкни.
Сдуру я не надел куртку – подумал, что идти тут совсем недолго. Но спустя уже минуту этого ночного путешествия осознал свою ошибку: с неба сыпало заледеневшей моросью – ещё не снег, но уже и не дождь. Ветер набрасывался со всех сторон, как разъярённая собака, сырой и пробирающий до самого сердца.
Вот и место встречи: заброшенное здание чернело надо мной холодной немой громадой. Скрипнула несмазанная ржавая дверь, жалуясь на то, что её кто-то посмел беспокоить на старости лет, да ещё и ночью. Остался позади предбанник со стойкой администратора, ещё одна тугая дверь и…
Я выставил перед собой растопыренную ладонь, но уже было поздно – в лицо ударил прожектор, слепя и выдавливая слёзы. С минуту пришлось постоять, привыкая к столь резкой перемене освещения. Когда же мне удалось разлепить веки, предо мной, резко очерченный ярким светом, чернел сгорбленный силуэт.
- Ты довольно скоро, несмотря на нынешнее твоё состояние, - одобрительно хмыкнул Горбач, откидывая длинные пряди волос со лба заместо приветствия. – Что ж, начнём с разминки, а продолжим сегодня тренировкой рук. Согласен?
Неуверенно, но всё же я кивнул – стоит хотя бы попробовать то, что он предлагает. Сначала мой внезапный тренер показывал упражнение, после чего заставлял меня выполнять их под счёт.
- Р-р-раз-два, тр-р-ри-четыр-р-ре! – считал он с намеренной ротацией и будто… агрессией?.. – Живее!..-два-тр-р-ри… Энергичнее! – параллельно подбадривал он меня, не останавливаясь ни на минутку для отдыха.