Но его поддержка помогала недолго. Разминка, больше похожая на кардио-тренировку профессионального спортсмена, длилась уже около часа.
- Больше не могу, Хохрик, - дыхание не желало восстанавливаться, а потому я скорее выдохнул, чем проговорил это другу. Пот пропитал форму насквозь, и я вновь с тоской вспомнил оставленную в приюте куртку – на таком ветре меня мгновенно продует. – Думаю, на сегодня…
- Думаю здесь и решаю я, - сухо отрезал Горбач. – И думаю, на сегодня всё ещё недостаточно. – Неодобрительный тон и жёсткость, с которой это было сказано, невероятно пугали – это не было похоже на Хохрика. – Ещё пятнадцать минут разминки, вперёд. Потом перейдём к тренировке на руки. Р-р-раз...
- Не могу больше! – взвыл я, и гневный этот выкрик упал следом за обессилевшим телом на пол – ноги отказывались выдерживать такую нагрузку. Лёжа, я хватал воздух и никак не мог надышаться. Дышать было почему-то очень больно, как будто кто-то впихивал воздух в лёгкие в гигантском пакете, отчего все внутренности разрывало жгучей режущей болью. – Счас сдохну… - жалобный полушёпот прополз пару сантиметров по холодному пыльному полу, на котором виднелись следы упавших с меня капель пота, прополз и растворился, словно его и вовсе не было.
Горбач молча отошёл куда-то в тень, куда не падал свет от прожектора – откуда он вообще его откопал? Раздался какой-то странный шорох, стук чего-то падающего и… каменного? Я в недоумении ждал, что же сейчас будет происходить. Может, он что-то прячет до следующей тренировки? Какой-то инвентарь?
- Ты жить хочешь? – огорошил меня вопросом Хохрик, не выходя из тени, что только усиливало эффект от зловещего вопроса. В его руке что-то было, но как я не силился, полутьма и неудобный ракурс не позволяли опознать предмет. – Хочешь или нет? – резкий рычащий крик эхом раскатился в пустом - и оттого гулком – помещении.
- Хочу, что за странный вопрос такой? Горбач, что ты за фокусы сегодня отчебучиваешь?! – внезапная ярость волной накатила, затопив химозной жижей сознание.
Ответа не последовало. Прошло минуты две, прежде чем Хохрик зловещим, абсолютно не своим голосом приказал:
- Продолжай.
- Нет!.. Я уже ска…
Что-то небольшое, но крайне твёрдое и увесистое оборвало протест на полуслове, врезавшись холодной неровной поверхностью прямо в кость над бровью. Горячая и липкая кровь мгновенно полилась из рассечённой кожи, огибая лицо по виску, щеке, стекая куда-то за шиворот. Я схватился за повреждённое место, и рука тут же окрасилась в тёмно-красный цвет, практически чёрный в плохом освещении.
- Горбач! – взревел я, рывком сев, о чём пожалел в ту же секунду: голова сразу закружилась, зрение помутнело от бесчисленных чёрных мошек, мельтешащих полном хаосе. – Совсем спятил что ли?!
В ответ ещё один камень попал в плечо, удар тупой волной прошёл по всему телу.
- Жить. Хочешь? – глухо раздалось где-то в темноте в очередной раз.
- Хочу! – ярость и страх схлестнулись в едином порыве, душили и обрывали голос до шёпота.
- Тогда встань. Закончи разминку. И приступим к рукам. – Рубленые жёсткий тон фраз не оставлял возможности перечить.
- Но…
- Добавки? – силуэт в темноте подбрасывал очередной округлый предмет, дразня и издеваясь. Почти ощутив на себе очередной прилёт каменного привета, я почувствовал себя ничтожным и жалким трусом, раздавленным подошвой грязного ботинка червём.
- Н-н-нет, встаю…
Пришлось продолжать. Несмотря на иссякшие в минус силы. Несмотря на будто бы множество раз перекрученные мышцы. О, да… Камни – увесистые аргументы. Спорить с ними – всё равно что требовать у молнии, чтобы она поселилась в твоей сумке – на такую отчаянную глупость пойдёт разве что безумец, каковым себя я пока что не считал.
В тысячный раз облившись потом, наконец-то послышалось заветное:
- …три-четыре! Закончили. На сегодня – всё. Теперь всё, - Горбач оказался совсем близко, а потому я увидел скорченную им гримасу: выпученные глаза и сжатые челюсти так, что вздулись вены на шее. – Теперь ты понял, что я имел в виду, когда говорил о мотивации? О РАЗНОЙ мотивации? – он хищно ухмыльнулся. В этом месте, в таком освещении он походил на безумца, возомнившего себя всесильным и всезнающим существом, способным на всё. Честно, в тот момент я поверил бы в любую байку, лишь бы меня не трогали.