Обстановка кабинета госпожи Робер создавала ощущение удушливости. Затхлый воздух, перенасыщенный тяжёлым ароматом духов, сквозь который всё равно пробивались запахи шерсти, пыли, лекарств и еле заметный, приторно-металлический – запах крови. Странная эта смесь вызывала чувство смутной тревоги, из-за чего к горлу подкатывал липкий ком тошноты.
Здесь царил цвет фуксии с переходами во всевозможные оттенки малинового, фиолетового и бордового. Везде, всюду, куда ни кинь взгляд: диван, обитый уже потёршимся искусственным бархатом с позолотой на резных ножках и подлокотниках; засаленные подушки, валявшиеся на диване и полу; поцарапанный стол из фальшивого красного дерева был накрыт фуксиевой скатертью с блёстками и рваной бахромой по краю; тяжёлые шторы, пропитавшиеся пылью и закрывавшие окна круглые сутки, пропускали через своё фуксиевое полотно лишь едва заметную охапку света, различимую только в очень солнечные дни пятном более светлого фуксиевого цвета; стены, конечно же, были всё того же цвета фуксии. Этот цвет был повсюду, яркий и режущий глаз, как те яркие цвета опасных и ядовитых животных и растений, и словно кричал во всю глотку: «Не трожь! Умрёшь!»
Куча ярких вычурных вещей, натыканных в каждом углу, говорили о полном отсутствии вкуса их владелицы. Несуразная и фальшивая роскошь напоказ, потасканная и многолетняя, как и её обладательница, тщетно пытающаяся это скрыть. Мебель – из искусственного дерева, с резьбой и местами отвалившейся позолотой, была давно потёртой, поцарапанной и расшатанной. Выцветший ковёр местами вытерся до дыр, а остатки слежавшегося ворса пестрели разнообразными пятнами всех видов, форм и цветов, оставляя зрителю только строить догадки об их происхождении. К ковру уныло прикорнули истоптанные тапочки, видавшие времена и получше. Наклоняться к ним не стоило, чтобы не упасть в обморок от цветочных духов, плохо маскирующих вонь потных старческих ног, страдающих грибком.
Стены рябили портретами Принцессы в тяжёлых дорогих рамах, покрытых позолотой. Блохастая сучка красовалась повсюду, отрисованная со всех ракурсов, в разных позах и форматах, вплоть до того, что был портрет с одним только её глазом во всех подробностях, до каждой крапинки и полоски радужки. На столе и каминной полке – миниатюрные копии псины в твидовых костюмчиках – следует ли повторяться? – цвета фуксии. В углу комнаты высился очередной апофеоз четвероногого – золочёная статуя из меди выше человеческого роста, с ошейником из гигантских стразов и фонтанчиком в виде миски у самых лап, инкрустированной искусственным жемчугом. Хоть у чего-то в этой комнате было полезное назначение: фонтанчик исполнял роль поилки, пусть и давно не мытой.
С портретами Блохи перемежались портреты хозяйки ДДР, ещё молодой или намеренно так изображённой. Госпожа, что неудивительно, блистала во всей боевой готовности: дорогие костюмы и платья, сумки и шляпы ручной работы и – как без этого? - усыпанные стразами, камнями и жемчугом. Неотъемлемой частью любой композиции была Принцесса в аналогичном хозяйкиному наряде, только что собачьем.
Помимо картин самолюбованию служила несметная орда зеркал: громоздкий туалетный столик рядом с диваном; огромное зеркало в две трети стены за письменным столом; разбросанные настольные и карманные зеркальца отбрасывали блики от своих вычурных форм и украшений в самых неподходящих местах.
Кроме перечисленного, здесь громоздились горы других экстравагантных, но бесполезных и дешёвых вещей, лишь усугубляющих чувство тревоги и удушья своим скопищем.
Несмотря на всю эту фальшивую роскошь, в кабинете царил невообразимый хаос: зеркала пестрели отпечатками ладоней и каплями неизвестно чего; картины кренились набок из-за часто хлопающей двери: в моменты особо плохого настроения грымзы (то есть, почти всегда); везде валялись пылевые пушистики в панировке из волос и собачьей шерсти, которые имитировали перекати-поле при малейшем движении воздуха; кисти, пуховки и кучу других странных вещей, предположительно тоже для макияжа, можно отыскать в любом углу этой захламлённой обители зла, даже у миски с собачьей едой; на туалетном столике перемешались в любовном экстазе рассыпанная пудра и разбитые румяна, а над ними, как пастор на венчании, возвышалась открытая и надломленная губная помада цвета фуксии с прилипшей собачьей шерстью; на полу, возле каждого зеркала, на диване – везде ютились банки с кучей кремов: омолаживающих, от морщин, для каждой зоны лица и тела в отдельности, от сухости и от жирности, для похудения и для сияния… покупные, самодельные… открытые, с торчащими волосами и фольгой, и ещё нераспечатанные, в прозрачной слюде… орда этих снадобий в фигурных и простых флаконах, в цветном стекле и в пластике, ароматизированные и без запаха… Бутыльки с маслами, средства от пота и натоптышей, спреи для волос, ох… сил недостанет перечислять бесчисленную косметическую армию, призванную маскировать истинный возраст горгульи.